Играй!

– Да, сладкий? – прощебетала она, и Теодор усмехнулся, трогаясь с места и сразу набирая скорость.

– Помнишь о моей постановке? Я еду тебя забрать, – радостно сообщил он ей. Ева застонала.

– Теодор, у меня же кафе открыто… – извиняющимся тоном начала она, но Теодор не собирался слушать.

– Позвони брату и попроси тебя подменить, – просто ответил он. – В любом случае, я буду у кафе через пятнадцать минут, будь добра закрыть все к тому времени.

Ева заворачала что-то, но Теодор уже положил трубку, включая музыку на магнитоле и прибавляя звук. Телефон мигнул и отключился, но он даже не заметил.

Приятное волнение покалывало кончики пальцев, и он кусал губы, чтобы сдержать счастливую улыбку.

Он не мог не думать о том, что в школе его ждет Кристофер, и совсем скоро он будет называть его своим парнем, и целовать, и обнимать настолько часто, насколько захочет."

"Теодор остановился у кафе, из которого уже вышла Ева, такая смешная и миниатюрная в огромной куртке, шапке с помпоном и с надутыми губами. Он подождал, пока она закроет кафе на ключ, и вышел из машины, распахивая для нее дверь пассажирского сиденья.

Ева пыталась делать вид, что недовольна, но, когда Теодор сел внутрь, принимаясь самозабвенно подпевать какой-то песне о любви, не выдержала и рассмеялась.

– Впервые вижу тебя таким счастливым, Теодор, – заметила она, пристегиваясь, и Теодор тронулся с места.

– Да, – рассеянно ответил он, мельком взглянув на нее, его глаза сияли. – Наверное, это потому, что я впервые настолько счастлив.

Они болтали о всяких мелочах, Теодор рассказал, про что будет постановка, Ева рассказала о девушке, с которой недавно познакомилась, о том, как дела в кафе.

– Честно говоря, я не думал, что ты так легко согласишься оставить работу, – улыбнулся он. – Думал, силком придется тебя вытаскивать.

– Ну раз уж ваше высочество приехал за мной лично, – фыркнула Ева.

– С тех пор как ты открыла это кафе, мы стали редко общаться, – уже серьезнее сказал он. – Ты ведь была единственной, с кем я дружил после того, как Адам…

Теодор осекся, не зная, как правильно закончить и что вообще сказать. При мыслях об Адаме в душе всегда появлялась какая-то скорбь, как будто он мертв, хотя все вовсе не настолько страшно.

Теодор почему-то чувствовал себя виноватым из-за того, что он тут, он смог полюбить другого парня, он счастлив. Наверное, жизнь Адама и вправду закончилась в тот момент, когда его мать застала их за поцелуем, а жизнь Теодора продолжилась.

– Эй, – Ева прервала поток мыслей, уводящих все дальше от радости. – Мы оба знаем Адама. Он бы не хотел, чтобы ты чувствовал себя виноватым.

Еве, должно быть, было еще больнее вспоминать Адама, потому что она была с ним ближе, чем с Теодором.