Играй!

Теодор нашел взглядом Кристофера на другой стороне сцены. Тот стоял с закрытыми глазами, видимо, подготавливая себя к выходу. Костюм подчеркивал стройную фигуру и светлую кожу лица, отчего он выглядел еще привлекательнее, чем обычно. Всегда растрепанные волосы в этот раз были аккуратно уложены и открывали высокий лоб и брови вразлет. Дрожащий выдох сорвался с губ Теодора, когда вся паника вдруг растворилась вместе с этим выдохом.

– Думаю, с этим не возникнет проблем, мистер Уилсон.

* * *Теодор старался не смотреть на зрителей вообще.

Они слились для него в одно пестрое пятно, и он мысленно выстроил между ними и собой сплошную стену.

На эти полтора часа он не Теодор Хейз, ориентацию которого раскрыли так внезапно и так жестоко, на эти полтора часа он Орфей, который борется за свою любовь в лице Эвридики.

Он всегда был уверенным в себе, но от волнения перед выступлением избавиться не мог со вчерашнего вечера. Когда он узнал, что видео с ним залили в интернет, волнение превратилось в тревогу и практически задушило. Но в тот момент, когда он вышел на сцену, а занавес медленно раздвинулся, когда он оказался в центре внимания, зал погрузился во тьму, включились лампочки, которые они так старательно выкрашивали, волнение вдруг исчезло, превратившись в непоколебимое спокойствие.

Легкость, с которой заученные наизусть строчки срывались с губ, словно окрыляла. Он погрузился в роль, будто в теплую воду, и обрел второе дыхание. И все остальное отошло на второй план.

Подростки из школьного кружка стали настоящими актерами, скользили по сцене как единый организм, не пропуская ни единой партии, не запинаясь, не отставая и не ускоряясь.

Они создали совершенно другой мир, изобразили его так талантливо и трогательно, что затянули в него всех, кто смотрел со стороны.

Тишина в зрительном зале практически звенела, пока на сцене разворачивалась история, и Теодор кожей чувствовал чужой восторг. Все забыли о том видео и о новой сенсации, настолько их затянула пьеса.

Среди зрителей прокатился шумный вздох, когда бедная Эвридика умерла после свадьбы, с которой началось повествование. Все оглушительно зааплодировали, когда Орфей спустился в Преисподнюю, представая перед Аидом. Все с трепетом замолкли в тот момент, когда Орфей обернулся, обрекая Эвридику на смерть во второй раз.

То, как зал реагировал на них, было просто невероятно. Все получалось так легко, как будто они погрузились в этот миф, вернулись во времени назад, как будто они и были настоящими героями этой истории, будто это действительно происходило с ними, и теперь они делились этим со зрителями.

Казалось, что все трудности, через которые они прошли, пока готовили эту постановку, вели к тому, что она получилась настолько хороша.