Играй!

А второй – Кристофер Андерсон – наотрез отказывался играть главного героя, как бы они его ни уговаривали.

Марк пришел к ним после того, как они развесили по всей школе объявления о пробах на роль основного мужского персонажа. Как оказалось позже, желание его было отнюдь не добровольным; просто его дружок Дэнни снова взял его на слабо.

Впрочем, они все равно утвердили его в тот же момент, как он начал петь; во-первых, потому что у Марка был хороший голос, а во-вторых, потому что никто больше не пришел и выбирать было не из кого.

Они готовились с сентября, и премьера была назначена на январь – за день до Зимнего бала.

И вот сейчас, в начале декабря, Марк посмел заявиться к нему в кабинет со сломанной ногой, потому что его, видите ли, в очередной раз взяли на слабо!

Мистер Уилсон драматично схватился за голову.

Что же ему делать? Где найти кого-то, хоть отдаленно умеющего петь и играть, кого-то, готового за месяц выучить весь сценарий и отработать его? Ведь ученики все-таки заняты учебой, а работы потенциальному актеру предстоит немало, так кто может согласиться на такое?

Мистер Уилсон уже и сам был бы готов выйти на эту многострадальную сцену, вот только его по голове не погладят, когда он будет целоваться с ученицей, даже если это нужно по сценарию.

Он долго сидел в кабинете, раздумывая над возможными выходами из ситуации.

Кристофера уговаривать было бессмысленно, парень был слишком упертым, в этом мистер Уилсон за годы работы с ним убедился сполна. Может, стоило уговорить его петь за кулисами, пока кто-нибудь на сцене просто открывал бы рот…

Но мистер Уилсон уже распределил роли среди ребят, если устраивать рокировку, то все могло получиться куда хуже.

К тому же он не был уверен, что хоть кто-то будет рад получить главную роль теперь, учитывая, сколько работы они вложили, чтобы вжиться в своих персонажей, и сколько работы потребуется, чтобы делать это заново.

От невеселых мыслей гудела голова.

Просидев бесцельно еще полчаса, мистер Уилсон, наконец, поднялся. Утро вечера мудренее, да? Может быть, утром в их школу переведется какой-нибудь неограненный алмаз, будущий Сэм Смит, который войдет в их репетиционную и осветит сиянием жалкую жизнь Джона Уилсона…

Или, может, попробовать более нереальный вариант и снова попытаться поговорить с Кристофером? Может, он сжалится? Верится с трудом, но попытка не пытка.

Тем более, положение дел действительно отчаянное, а серьезные времена требуют серьезных мер.

Он вышел в уже опустевший коридор, закрывая дверь кабинета на ключ, и понуро поплелся к выходу. Все его волнующее ожидание премьеры превратилось в непосильный груз, давящий на плечи.