Играй!

Ребята были добрыми, он знал это, но, видимо, их неприязнь к Теодору переходила все границы. Они не могли его принять, не могли увидеть его без призмы своих отрицательных чувств, и в этот раз именно они оказались неправы. Они, а не Теодор, потому что Теодор не поднимал больше тему того, с кем должен выступать, не вспоминал о том, что это его наказание. Все, что он пытался сделать, – это стать лучше.

Он спрыгнул со сцены, окидывая их разочарованным взглядом.

– Он и вправду старается, – резковато произнес Кристофер, когда все посмотрели на него, мгновенно теряя спесь и становясь похожими на пристыженных детей.

 – Может, вам стоит закрыть рты и открыть свои чертовы глаза вместо этого.

После этих слов он сорвался вслед за Теодором, оставляя мистера Уилсона отчитывать ребят, которые, может, и не хотели быть такими грубыми, просто впервые почувствовали превосходство над тем, кто всегда превосходил их. Встретили его на своей территории и решили дать ему испытать то, через что он заставлял все это время проходить их.

Может, это оправдывало их поступок, но в этот раз Кристофер был не на их стороне.

В этот раз он был на стороне Теодора.

Он бежал по опустевшим после уроков школьным коридорам и почти пропустил приоткрытую дверь одного из кабинетов, но вовремя затормозил, заглядывая внутрь. Теодор стоял у распахнутого окна и курил. Кристофер не был уверен, что так можно было делать, но, с другой стороны, когда Теодору не было плевать?

Он прошел внутрь, плотно закрыв за собой дверь, и Теодор, выпустив в серое небо порцию дыма, обернулся.

– Это ты, – хрипловато сказал он, и голос запустил в Кристофере цепочку неясных воспоминаний: размытые звуки, размытые чувства, размытые ощущения.

Он отмахнулся от них. Обычно у Теодора голос был мягкий, но от сигарет становился грубее. Он заметил это, когда они занимались. Каждый раз это напоминало ему о чем-то, но он никак не мог понять, о чем именно.

– Ожидал увидеть кого-то другого? – нервно усмехнулся Кристофер, подходя ближе и садясь на подоконник спиной к окну и лицом к Теодору. Он не знал, как его утешить, какие слова подобрать. Они ведь, если начистоту, даже друзьями не были. Их даже хорошими знакомыми не назовешь.

– Упадешь, – предупредил парень, затягиваясь и выпуская дым поверх его макушки.

– Не упаду."

"– А если я тебя толкну? – глаза у Теодора были чернющие, и в любой другой раз Кристофер бы не засомневался в серьезности сказанных слов. Но сейчас он понимал – это просто защитная реакция. Теодору больно, и, чтобы защититься от этой боли, он делает больно другим.

– Не толкнешь.

Теодор докурил и закрыл за собой окно, на которое Кристофер тут же оперся, внимательно глядя в его лицо.

– Что? – раздраженно спросил Теодор, не встречаясь с ним взглядом.

– Ребята неправы.