Игрушка для бизнесмена

— Осенняя коллекция, кажется? — покачивая в руке бокал с шампанским, предполагает подруга Таисии, имя которой я просто напросто не запомнила.

Присоединиться к своей начальнице во время “отдыха” — это оказанная мне честь, но мое настроение в эти дни настолько паршивое, что окружающий меня гвалт я терплю из последних сил. Моя жизнь настоящая перевернутая коробка. Мне двадцать три, и я… ненавижу ночные клубы.

Синие полоски прожекторов гуляют по нашим лицам. Глаза женщины скользят по моему телу, оценивая. Так, как оценивать женщину может только другая женщина.

Это красивая блондинка.

Судя по всему, за сорок. Упакованная в дорогие шмотки и ухоженная настолько, насколько это возможно. Образец успешности, о котором когда-то я мечтала и сама. Подруги Таисии будто вылупились из одного яйца. Их четверо и, кажется, так не к месту я чувствовала себя только один раз в жизни. В тот день, когда имела честь присутствовать за одним столом с привилегированными бизнесменами."

"Этот город огромный муравейник, но я так и не нашла здесь своего места. Кажется, найти в нем свое место гораздо сложнее, чем найти работу или жилье, может поэтому здесь так много одиноких людей?

— Да, осенняя, — пытаюсь улыбаться в ответ на снисходительный взгляд, но выходит натянуто.

«Та» осень в моей жизни выдалась до того безумной, что вспоминать о ней мне иногда немного страшно.

Каждый день в той осени был, как гонка на выживание. Был как подъем в гору с десятикилограммовым мешком за плечами. До… до того дня, пока я не встретила ЕГО. С того дня мой мешок стал не таким тяжелым, просто в ботинок залетел камешек, который впился в стопу так, что от боли слезились глаза!

Этот камешек из своего ботинка я не могу вытрясти, как бы не старалась.

Целую неделю я пытаюсь смыть с себя его запах, но, кажется, он только сильнее въедается. Въедается так, что я перестала с этим бороться. В этом мире, где я “мало что могу решить”, господин Гец, кажется, решил оставить за мной решение о том, хочу ли я увидеть его снова.

Разве не это означает его молчание?

Глядя вниз, на море извивающихся в танце тел, я злюсь, но не на него, а на себя.

Разве не этого я хотела?

Вот оно — мое чертово право на выбор, но почему оно ощущается так, будто меня оставили с этим правом, чтобы преподать какой-то урок? Вертясь ночами без сна, я все еще не разобралась, какой именно.

И если бы могла, сказала бы ему в лицо, что лучше ему и правда держаться от меня подальше. Каждый раз, когда он появляется меня болтает, как плот в океане.

— Желаете повторить?

Оторвав глаза от танцпола, перевожу их на официанта и отрицательно качаю головой. Мой бокал полный, а пустой бокал моей соседки опускается на стол, где парень в черном фартуке его обновляет.