Игрушка для бизнесмена

 — Это такая жвачка, да?

Прислонившись спиной к старой кирпичной стене, строго спрашиваю:

— Откуда ты взяла это слово?

— Рекламу видела по телеку, — сообщает она. — Так это жвачка, да?

Киваю пожилой соседке, выгуливающей белого буделя, и делаю шаг назад, чтобы спрятаться в тени за углом дома. Я не хочу, чтобы парень Марины видел меня. Он может вернуться с работы, и случайно пересечься с ним — это последнее, чего бы мне сейчас хотелось.

Вдохнув сырой холодный воздух, отвечаю:

— Это не жвачка.

Понятия не имея, что должна говорить.

Пытаюсь вспомнить, что знала о презервативах в ее возрасте.

О них я узнала в шестнадцать, причем опытным путем, и я это была ошибка.

— А что тогда? Аня говори, что знает, но не расскажет. У неё дома есть интернет…

— Кто такая Аня? — перебиваю ее. — Тебе ещё рано знать, что такое презерватив.

— Аня со мной в классе. У нее по математике четверка, мы сегодня будем заниматься.

Какая ещё Аня? Я про такую в первый раз слышу.

— Где заниматься?

— У нее дома.

— А ее родители?

— У нее мама медсестра. Она сегодня на работе.

— А отец?

— Отец не знаю.

— Рита, — выпрямляюсь и отрезаю. — Ты сейчас пойдешь домой. Никаких Ань!

Я лучше, чем кто-либо представляю, чем будут заниматься две десятилетки без присмотра старших и при наличии интернета. Уж точно не математикой. У Риты по математике перманентная двойка, и я ничего не знаю об этой Ане.

Мне придется позвонить учительнице. Я так не хотела этого делать, будто сама все еще школьница, но я должна узнать кто такая Аня. И узнать номер телефона ее матери.

— Не пойду домой! — ожесточенно выкрикивает сестра.

— А я сказала — домой!

— Нет!

— Рита! — предупреждаю я. — Позвоню через час, если тебя не будет дома…

— Ненавижу тебя!

Ее крик сменяют короткие гудки.

— Засранка! — рычу я.

Откинув на стену голову, делаю глубокий рваный вдох, давя непрошенные слезы. В последнее время я стала такая… дерганая, что мне самой противно. Я должна быть легкой и воздушной, именно к таким все тянутся.

Всхлипнув, подставляю щеки ветру.

Ни за одного человека на этом чертовом свете я не боюсь так, как за нее. Я знаю, сколько дерьма может прицепиться к находящемуся без присмотра ребенку, тем более такому вспыльчивому, как моя сестра.

Шелест шипованных шин по асфальту толкает мое сердце в небольшой рывок.

В узкий, присыпанный желтыми листьями двор въезжает машина такси класса комфорт. Об этом сообщает поступившее на мой телефон сообщение от адресата “Богатый говнюк”. Не думаю, что человек, у которого откуда то завалялись лишние десятки миллионов может оказаться не говнюком. Славные и милые парни становятся миллионерами в исключительных случаях, уверена.

— Да уж… — шмыгаю носом, быстро засовывая в карман телефон.