Игрушка для негодяя (СИ)

— Пусть так, — безапелляционно заявляю я.

Родион с улыбкой раскрывает объятия, и в моем гордом молчаливом падении хватает меня за запястья, рывком тянет на себя и каким-то хитрым и ловким движением разворачивает спиной. Медленно ведет бедрами, прижавшись сзади, увлекает в неторопливое и ритмичное движение, удерживая меня за талию.

— Потанцуем?

Его приподнятое настроение, шутливый шепот ставит меня в тупик. Я тут распланировала быть с ним высокомерной сукой, а он опять меня вогнал в краску, потому что мимо шагает тощая и сгорбленная бабулька и презрительно плюет под ноги:

— Вы еще потрахайтесь тут!

— Хорошая идея, бабуль.

Старая ведьма в изумлении останавливается и кривится:

— Никакого уважения к пожилым!

Родион выпускает меня из объятий и неторопливо шагает к престарелой и недовольной жизнью женщине.

— Возраст, бабусь, не индульгенция. За что мне вас уважать? За то, что оскорбили?

— Прокляну! — старуха испуганно отступает от Родиона, который в ответ молча почесывает бороду и вырывает из нее волосок.

— Кто еще кого проклянет, — он щерится в улыбке и разжимает пальцы, — трах-тибидох, бабусь.

Та с прытью, которой позавидует любая молодуха, бежит прочь и отчаянно крестится, невнятно бурча себе что-то под нос.

— Ты зачем пожилых людей пугаешь? — смотрю вслед старухе, которая оглядывается на Родиона, вскрикивает и ускоряется, прижав к груди белый полиэтиленовый пакет.

— Затем, чтобы они к людям не приставали и не портили настроение, — Родион одергивает пиджак и шагает к машине, чтобы учтиво распахнуть передо мной дверцу. — И все эти вредные старухи и в молодости были вредными стервами.

И многозначительно смотрит на меня.

— На что ты намекаешь? Хочешь сказать, что я в старости буду полоумной идиоткой? — я вскидываю бровь и смериваю его высокомерным взглядом. — Думаю, что и ты в маразме тоже будешь тем еще брюзгой.

— Вероятно, и отчасти в этом будешь виновата ты. Лезь в машину.

— Я буду классной бабкой, ясно тебе? — тычу пальцем в грудь Родиона.

— Поживем-увидим, — смеется он, подстегивая во мне обиду.

Что, ему тяжело согласиться, что я старушкой я стану замечательной? И не буду я к людям приставать. Я буду вязать носки днями и ночами, в том числе и противному старикану, которому будет вечно все не так, если его афера с браком не шутка: он ведь консервативных взглядов, не приемлет развода и терпеть мне его долгие десятилетия.

— Доброе утро, — здороваются со мной Алекс и Петя, и тихо возвращаю им приветствие и приглаживаю юбку на коленях.

Возмущенно поджимаю губы. Я ведь хотела надеть брюки, но сделала выбор в пользу юбки, неосознанно удовлетворяя запрос Родиона, который считает, что не пристало женщинам закрывать ноги под штанинами.