Их невинный подарок

В последний раз не сделаю всё для того, чтобы оказаться свободной. Даже если где-то сейчас навернусь в лесу или обморожение получу.

Плевать.

Дергаю ручку двери и бросаюсь прочь, пока мужчины не заметили.

Снег хрустит под ногами, проваливаюсь в огромные сугробы. И ботинки тяжелые, так сложно бежать. Небо чуть светлеет, вижу поселок на горизонте. Не близко, но если постараться…

Там люди, кто-то да поможет. Пусть полицию вызывают или ещё что-то, но не отдают обратно Нику и Клаусу. В этот раз я не могу сглупить. Ждать от кого-то спасения?

Нет. Видимо пора спасать себя самой.

Не слушаю выкриков мужчин в спину, не обращаю внимания на то, как щиплет кожу от мороза. Одежда, которую я в спешке забирала из дома легкая, не для бега по ночным дорогам.

Только сейчас это меня не волнует. Потом, всё потом. И холод, и усталость. И то, как горят легкие от бега, не успевают получить такой необходимый кислород.

– Карина, твою мать!

Злой голос Клауса только заставляет ускориться. Из последних сил броситься к деревьям, стараясь не погрязнуть в валунах снега. Вперед, ещё немного. Мне нужно продержаться всего несколько минут, не подпустить мужчин ближе.

А после своим криком перебудить всю деревню, пусть все знают, что происходит. Кто-то должен ещё праздновать, хоть один человек! Или быть в состоянии вызвать полицию, хоть так.

Всего немного.

Ноги подкашиваются, неудачно ступаю. От боли на глаза накатывают злые слёзы. Жгут, до основания разъедают. Я пробежала не так много, а уже не могу. Понимаю, что замедляюсь.

Нет, нельзя.

Ещё минуту.

Вот чуточку.

И…

– Я тебя выпорю.

Угроза тонет в моем крике, когда чья-то ладонь сжимает моё плечо. Рывком тянет назад, сбивает с ног. Шатаюсь из-за резкой остановки и боли в лодыжке, а всё равно пытаюсь освободиться.

– Угомонись, красивая.

– Сам угомонись!

Кричу в лицо Клауса, когда тот толкает меня к дереву. Мужчина часто дышит, его лицо покраснело от бега или от злости. Хватка у него крепкая, и чем сильнее я сопротивляюсь, тем сильнее он прижимает меня к дереву.

– Пусти! – толкаю, а толку ноль. Что с горой соревноваться. – Отпусти меня! Я не хочу, я не поеду! Ясно?!

– Не заставляй меня тащить тебя силой.

– Не тащи. Просто дай мне уйти, а? А отчиму соври, что не поймал. Или что я…

– И что ты делать будешь, а? Давай, красивая, расскажи свой гениальный план, - голос Клауса звучит ровно, почти беззаботно. Но я чувствую, сколько там ярости спрятано. – Будешь ждать психа на какой-то фуре или подснежником станешь? Пока весной не откопают. Вариантов выжить у тебя нет.

Я понимаю, что Клаус говорит правду. Первое января, мало кто будет проезжать мимо. Ещё меньше – адекватов среди них. Но я не верю, что выхода нет. Бросаю взгляд в сторону поселения, старых одноэтажных домов.

Всегда есть варианты! Надежда на спасение.