Инстинкт Бабы-Яги

– И сколько ему лет? – для проформы поинтересовался я.

– Ну, наверное, как мне, девятнадцать или двадцать.

Я вздохнул:

– А про женщину, которую зовут Инга Владимировна, что-нибудь слышала? У нее еще имеется дочка Сонечка.

– Не-а, – удивленно ответила Женя, – хотя можно у мамуси спросить, у нее полно заказчиков. Зачем вам эти люди?

– Да так, – пожал я плечами, – долго объяснять.

Когда Нора услыхала эту историю, она покраснела и воскликнула:

– Ты уверен, что они сказали правду?

Я кивнул.

– Абсолютно. Одна перепугалась до полусмерти и принялась совать мне деньги, а вторая просто маленькая дурочка, не способная ни к какой систематической умственной деятельности.

– Может, их все-таки наняли, чтобы убить Колпакова? – цеплялась за последнюю надежду Нора.

– Только если этот Леонид Михайлович полнейший идиот, – отрезал я, – да кругом полно мужиков, профессионалов, которые на самом деле украдут машину, сделают черное дело и растворятся в огромном мегаполисе. Ну кто же будет пользоваться в таком случае своей машиной? И кто наймет двух баб-истеричек в качестве киллеров? Глупее не придумаешь.

– Ладно, – сухо сказала Нора, – отбрасываем этот вариант, хотя он казался таким привлекательным. Впрочем, я не оставляю мысли о том, что Шергину убрал Леонид Михайлович. Вполне вероятно, что он и Колпакова собирался устранить, да повезло, вмешался Господин Случай. Так, завтра поедешь к Кудимову Сергею в газету «Микроскоп» и вытрясешь из него все сведения об этом Леониде Михайловиче. А там уж соображать будем.

– Вы думаете, он знает подробности об этом человеке?

– Конечно, ведь Колпаков отослал ему негативы, небось сопроводил их записочкой.

Я пошел к себе и обнаружил на постели, на подушке, нагло развалившегося кота. Возле его живота, подобрав под себя лапки и прижав ушки, мирно дремал Филимон.

– Вы, ребята, никак подружились?

– Мур, мур, – пел Василий."

"Очевидно, ему было приятно тепло от прильнувшего к нему кролика. Услыхав мой голос, Филимон открыл глаза, потом сел и задергал в воздухе передними лапками. На его мордочке виднелись следы чего-то коричневого. Я наклонился и понюхал длинноухого. «Вискас»! Кролик от души угостился кормом, которым упорно потчуют Василия. К слову сказать, котяра терпеть не может «лакомые кусочки в желе» и жрет их только тогда, когда понимает, что альтернативы нет.

Впрочем, я давно не видел кота таким беспредельно счастливым, и, кажется, у него на усах повис кусочек еды, но оранжевого цвета.

Я провел рукой по морде Василия.

– Мур, мур, – еще громче запел шельмец.

Знаете, что это было? Небольшой ломтик морковки. Страшно удивленный, я сходил на кухню, принес два блюдечка, одно с мелко натертой каротелью, а другое с вонючим «Вискасом», и сунул под нос приятелям.