Инстинкт Бабы-Яги

Но Миранда была полна праведного гнева.

– Ну, хорош, – фыркнула она, – просто отвратительно!

– Ты находишь? – ухмыльнулась Нора. – А мне всегда казалось, что у мужчины должны быть мелкие недостатки, иначе с ним скучно.

– Между прочим, ты обещал устроить меня в колледж, – не успокаивалась Миранда.

– Да, прости, дорогая, сейчас позвоню, – устыдился я, – очень некрасиво вышло.

– Перестань делать из себя гречневую кашу, – топнула ногой девочка.

Я осторожно, стараясь особо не вертеть головой, снял куртку и удивился:

– При чем тут гречка?

– При том, – гневно воскликнула Миранда, – она такая жидкая, по тарелке размазывается!

Нора закашлялась и решила прийти мне на помощь:

– Ну, не нападай так на Ивана Павловича. – И обратилась ко мне: – Кстати, вот чемодан, держи.

Я уставился на кожаный, очень дорогой саквояж, перехваченный ремнями, и совсем изумился:

– Зачем он мне?

Нора нахмурилась:

– Не помнишь, что ты вчера обещал?

Я вновь почувствовал приступ дурноты и честно признался:

– Нет.

Элеонора покачала головой:

– Вчера вечером я позвонила тебе на мобильный и предупредила, что надо отвезти в Шереметьево посылку для Кати Гельфман. Вот тут на бумажке все написано, номер рейса, кто заберет чемодан…

– Хотите сказать, что я проспал? – испугался я.

– Нет, – успокоила меня хозяйка, – времени полно, еще успеешь привести себя в порядок, умыться и отчитаться о проделанной работе. Кстати, Ленке сегодня удалось сделать вполне нормальный геркулес, хочешь?

Я сглотнул слюну:

– Нет, ни в коем случае.

– Ага, – кивнула Нора, – тогда жду через полчаса в кабинете.

Я прошел в свою комнату, стащил грязную рубашку, бросил ее в кресло и увидел на кровати Василия и Филимона. Сладкая парочка опять спала вместе.

– Ну, ребятки, добрый день. Вас без меня кормили?

Василий недовольно открыл глаза, коротко мяукнул, пару секунд смотрел на меня, потом встал и потянулся. Я сел возле зверушек на кровать. Честно говоря, больше всего хотелось упасть на подушку и заснуть. Кот подошел ко мне и потерся головой о руки. Я наклонился. Василий чихнул и коротко сказал:

– Мяу."

"Затем он уставился на меня и вдруг разразился странными звуками, меньше всего напоминавшими мурлыканье. Я бы сравнил их скорей с горловым пением ненцев. Потом кот издал утробный рык, шерсть вспушилась, хвост угрожающе забил по бокам, глаза прищурились, уши прижались к голове. Не понимая, что обозлило Василия, я спросил:

– У вас дурное настроение, сэр?

Животное зашипело и прыгнуло в кресло. Сбоку послышалось равномерное пофыркиванье. Я осторожно повернул голову. Филимон недовольно дергал носом.

– И ты не настроен улыбаться, – пробормотал я и сделал попытку взять длинноухого.