Инстинкт Бабы-Яги

Колобкова возмущенно воскликнула:

– Я не имею права делать комментарии, уже и так нарушила обязательства, дав вам фамилии. Если бы не ваша дурацкая идея о виновности Лёни, ни за что бы не пошла на такой поступок.

Глава 33

Получив список, Элеонора пару раз прочитала его, потом воскликнула:

– Так, работы тут непочатый край!

Моя хозяйка странный человек: то, что приводит других людей в ужас, ее ввергает в радость.

– Начнем по алфавиту, – воодушевленно заявила Нора.

– Вам не кажется, что мне и года не хватит, чтобы опросить всех? – попытался я оказать сопротивление.

– Ерунда, – отмахнулась Нора, – быстро управишься, если, конечно, опять не уйдешь в загул."

"Я хранил молчание. Вот ведь как бывает! Иной человек безобразничает всю жизнь, и окружающие настолько привыкают к его отвратительному поведению, что считают само собой разумеющимся, когда муж и отец пьет, дебоширит и гоняется за бабами. Но стоит нормальному мужику один раз потерять ум и устроить небольшое «представление», как все мигом ополчаются на него и, уж будьте уверены, не забудут «зигзаг» до конца дней. Поэтому, дорогие мужчины, примите мой совет, ведите себя как можно более мерзко, только в этом случае вы будете избавлены от нудных нравоучений и тягомотных скандалов.

– Впрочем, – заявила Нора, – начнешь в понедельник, завтра состоятся похороны Шергиной, милиция наконец-то отдала тело, и бедняжку кремируют. Поезжай на церемонию и тщательно перепиши всех, кто будет принимать в ней участие, может, мелькнет человечек из списка: насколько я знаю, преступник любит смотреть на гроб жертвы.

Похороны – процедура, не располагающая к веселью, но все же, когда ритуальный зал полон венков, цветов и людей, из которых пусть не все искренне скорбят об ушедшем, во время такой церемонии нет ужасающего чувства тоски. Толпа двигается, разговаривает, одним словом, живет. Намного хуже, если провожающих можно пересчитать по пальцам, а в случае с Аленой это было именно так. Несколько дезориентированные женщины и один мужчина мялись возле самого простого гроба, обитого пронзительно розовой материей. Я быстро пересчитал присутствующих – всего семеро. Распоряжалась всем Варя Арсеньева. Голова девушки была замотана в черный платок, лицо не накрашено, нос распух, а глаза превратились в щелочки.

– Спасибо, что пришли проводить, – сказала она мне после того, как закрытый гроб торжественно уплыл за шторку, отделявшую мир живых от обиталища мертвых, – останьтесь на поминки.

Откровенно говоря, мне не слишком хотелось очутиться за столом, в центре которого будут стоять плошки с кутьей и блюдо с блинами. Да и миссия моя была выполнена, на похороны не пришел никто из посторонних.