Индульгенция 2. Без права на жизнь

Аленькая вскрикнула — корни снова взметнулись, опутывая цепь. Погонщик рванул на себя, и ее оторвало от земли.

— Нет! — я вскочил, подхватив цветок, который выпал у нее из рук. Лепестки впились в ладонь, как иглы. Боль ударила в виски, и мир вспыхнул алым."

"Цветок ожил. Корни рванули из-под земли, толще, яростнее. Они впились в погонщика, как тысячи змей, обвивая, сжимая. Тот захрипел, пытаясь разорвать путы, но корни тянули его вниз, к земле, которая вдруг стала зыбкой, как болото.

— Добивай! — закричал Емеля, вытирая кровь. Сбросив с себя оцепенение, на гада накинулись все.

Я поднял меч. Клинок светился — теперь он был не мой. Он как бы вобрал в себя силу всех присутствующих здесь и жил своей жизнью. Цветок пульсировал в такт ударам сердца, наполняя тело силой. Погонщик выл, цепь билась в конвульсиях, но корни держали.

— За все, — прошептал я и вонзил меч в грудь чудовища.

Треск. Взрыв черной смолы. Глаза-пропасти погасли. Тело рассыпалось, как пепел, а цепь с черепами упала в грязь, став обычным железом.

Тишина. Только наше прерывистое дыхание, да потрескивание умирающих корней.

Аленка лежала на земле, едва дыша. Руслан уже полз к ней, едва волоча ноги. Рухнуть с большой высоты — мало никому не покажется. Емеля валялся на земле, прижимая к себе свой топор. Остальные были тут же. Стояли на ногах, но тряслись от пережитого ужаса. Все-таки неслабо по ним прилетело.

— Молодец, новик, — усмехнулась дрожащими губами Мавка.

Я упал на колени, выпуская цветок. Лепестки его поблекли, но корни еще шевелились, гладя руку, будто благодарили. Или прощались. А после переползли к Аленькой. Та, почувствовав их, благодарно мне кивнула.

— Меня Женя, если что, зовут, — застенчиво прошептала она, чуть покраснев.

— А меня Видар. Вот и познакомились, -улыбнулся я в ответ.

— Хватит валяться, — Мавка встряхнулась и была до отвращения бодра. — Надо еще переход закрыть. Вставай, новик — учить буду.

— Только не всяким извращениям. Я ведь такой наивный и доверчивый…

Девчонки слабо захихикали, а Емеля вообще заржал во весь голос.

— Ставлю бутылку вина, что она набьет Видару морду до конца этого дня, -услышал я шепот за спиной.

— Принимаю. Даже не замахнется в его сторону.

— Я все слышу, — показала Мавка за спину средний палец, который вызвал очередной приступ смеха.

Ушли мы недалеко — метров за двести от места нападения. К этому времени все духи растворились в воздухе, и лишь изрытая земля, да поломанные деревья напоминали о том, что тут была битва. Впрочем, это ж Вырий — все уже начало потихоньку восстанавливаться.

— Смотри, что видишь? — показала она мне на пустое место.

— Деревья, траву, небо…

— Не глазами смотри, придурок, а внутренним зрением, — попыталась она мне отвесить подзатыльник, от которого я с легкостью увернулся.