Искры моей души

Через миг моя спина коснулась покрывала, а поцелуи спустились на шею и дальше на грудь, накрыли уже болезненно нывшие, напряженные соски. Мне оставалось только кусать губы и судорожно вздыхать под деликатными, неторопливыми ласками, чувствуя, как кожа горит, а сознание заволакивает жаркая пелена проснувшегося желания. Шон изучал меня, безошибочно находя чувствительные местечки, его губы, наигравшись с твердыми вершинками, начали прокладывать дорожку из поцелуев по животу. А пальцы легко поддели пояс джинсов, справившись с застежкой. Ох-х… Я вцепилась в покрывало, дыша, как загнанная лошадь, а Шон все так же неторопливо снял с меня предпоследнюю деталь одежды и вернулся к животику…

Горячий рот прошелся по ставшей болезненно чувствительной коже прямо над верхним краем трусиков, и пальцы поддели кружево, тихонько потянув белье вниз. Инстинкты сошли с ума, я почти перестала ощущать тело и контролировать себя и свои желания, меня затягивало в жаркую воронку, и голова кружилась все сильнее. Шон словно издевался, мучительно медленно снимая с меня последнее, и мелькнул обрывок мысли, что это чисто мужская месть, довести до изнеможения и заставить умолять закончить это упоительное безобразие поскорее… Мои всхлипы перешли в короткие стоны, когда Шон согрел дыханием самый низ живота, и между ног все свело в сладкой судороге предвкушения. Я выгнулась, бедра сами приподнялись, а ноги раздвинулись в безмолвном приглашении, и казалось, если Шон прямо сейчас не прикоснется там, где все горело от ожидания, точно умру. Черт, никогда не думала, что способна так сильно желать двух совершенно разных мужчин, которые отлично дополняют друг друга.

Жаркое дыхание согрело сокровенное местечко, а потом умелые пальцы аккуратно раздвинули, проникли туда, где все давно изнывало от неудовлетворенности, и я охнула в голос, широко распахнув невидящие глаза и подавшись навстречу откровенной ласке. А Шон вдруг выпрямился, не убирая руки и продолжая дразнить, его губы снова накрыли мои, даря очередной умопомрачительно нежный, горячий поцелуй, и сильная рука обняла, прижав к уже обнаженному телу. Миг — и я оказалась сверху, в весьма пикантной позе, глядя прямо в темные омуты глаз напротив и пытаясь справиться со сбившимся напрочь дыханием. Шон же, так и придерживая за талию и не убрав второй руки, медленно улыбнулся и шепнул бархатным, пробирающим до самой глубины голосом:

— Покатаемся?

И его палец медленно погладил, отчего я судорожно вздохнула, упершись ладонями в грудь Шона и прогнувшись так, чтобы теснее прижаться к ласкающей ладони. В какой момент успел раздеться сам Шон, я тоже не отследила, слишком поглощенная своими переживаниями.