Искры моей души

— Что с мамой? — отмахнулась я, прихлебывая горячий, ароматный чай на родной кухне, где все с детства знакомо до последней царапины на фасаде.

— Ей плохо на работе стало, увезли в больницу, — папа вздохнул, разгладил складки на скатерти. — Сказали, давление скакнуло, перенервничала на работе, может, усталость накопилась, и погода наша, — он поморщился. — В общем, пару-тройку дней ее там точно подержат, капельницу поделают, а потом посмотрят. Наверное, выпишут. Ну ты там как, отдохнула хоть немного? Урвала впечатлений? — папа попытался перевести разговор на нейтральную тему, но не угадал.

Об Ирландии я тоже не хотела говорить, поэтому, сославшись на усталость после перелета, ушла в гостевую, когда-то бывшую моей комнатой, и связалась сначала с Даринкой.

— Что у тебя там случилось? — тут же встревоженно спросила она.

— Привет, я уже в Питере, — огорошила подругу и бледно улыбнулась. — У меня мама в больницу попала, поэтому я срочно приехала.

Она длинно вздохнула.

— Вот уж точно, не можешь без проблем, — изрекла подруга и покачала головой. — Точнее, они без тебя не могут. Контакты хоть взяла? Связь как держать будете?

— Не взяла, — я отвела взгляд. — Забегалась, все так внезапно случилось, и они на работу уехали срочно. Так что, я почти сбежала, — немного криво улыбнулась, решив не говорить об утренней ссоре.

Выслушивать нотации о собственной глупости не хотелось, не сейчас, когда на душе и так паршивее некуда. Дарина подперла кулаком подбородок, глядя на меня со странным выражением.

— Кир, прости, но ты дура, — честно высказала она. — И трусиха к тому же. Не поверю ни за что, что ты в самом деле забыла. Глаза у тебя виноватые, значит, я права, — припечатала она.

Я прикусила губу, чувствуя, что вот прямо сейчас разревусь, или эмоции разорвут меня, как хомячка.

— Я не хочу говорить об этом, Дарина, — напряженно ответила ей. — Если хочешь, ради бога, считай меня дурой. Но я беспокоилась за маму, потому и прилетела. Спокойной ночи, пойду отдыхать."

"И отключилась, испытывая одно желание: уткнуться лицом в подушку и разреветься. Обида, а еще осознание того, что Дара права, разъедали душу, и пришлось выпить пустырника для успокоения нервов и нормального сна. Утомленная и эмоционально опустошенная, я отправилась в кровать, надеясь по старинному русскому обычаю, что утро вечера мудренее.

ГЛАВА 16

Следующий день не принес никакого облегчения, как я робко надеялась, и хотя спала крепко и без сновидений, утром мысли, как челноки на ткацком станке, сновали между оставленными в Ирландии братьями и лежавшей в больнице мамой. Конечно, я сразу позвонила, как проснулась и привела себя в порядок, одновременно наливая чай себе и папе, и очень обрадовалась, услышав ее хоть и слабый, но такой родной голос.