Искры моей души

— Пойдем по утесам прогуляемся? — предложил Росс, повернувшись ко мне, и его улыбка стала шире. — Оттуда тоже шикарные виды открываются.

И мы пошли дальше. Несколько часов пролетели незаметно в любовании красотами, Шон даже ухитрился уговорить меня подойти к самому обрыву там, где ограждения уже не было, несмотря на мою паническую боязнь высоты. Правда, с одним условием, что меня будут держать за ручку. Улыбка на фотках, конечно, вышла искренняя и радостная, потому как Шон нагло воспользовался ситуацией и одной ручкой не ограничился, крепко обнимая и прижимая к себе.

Но глаза — испуганные и большие. Потом место Шона занял Росс, и я снова поймала себя на том, что не испытываю неловкости. Я в самом деле расслабилась, уж не знаю, разговор ли в машине подействовал, или окружающая природа, но на душе стало легче. Хотя мысли нет-нет, да возвращались к вопросу о длительности моего отпуска, на который я пока не дала ответа.

Когда мы уже уходили с утесов, проголодавшись и намереваясь найти в ближайшей деревне ресторанчик, на небо набежали тучки, и поднялся свежий ветер. В машине без всякого стеснения или неловкости я прислонилась к Шону, успев поймать в зеркале слегка насмешливый, прищуренный взгляд Росса, и еле удержалась от хулиганского желания показать ему язык.

И нечего наблюдать за мной, проверяя реакцию. Пообещала же не шарахаться, и потом, мне действительно приятно.

— Так, ну что, предлагаю пообедать, потом завернем в Голуэй, прогуляемся, а дальше в Кайлмор, — бодро предложил Росс, выруливая со стоянки. — И домой уже к вечеру, думаю, вернемся часам к десяти-одиннадцати.

— Отличный план, — согласилась я бодро. — Поддерживаю.

— Годится, — подтвердил Шон, обняв меня и подтянув ближе.

 — Как, не замерзла? — заботливо поинтересовался он, согрев щеку теплым дыханием.

— Нет, все хорошо, — я чуть повернулась и потерлась об его нос, прикрыв глаза и наслаждаясь тихим восторгом, заполнившим сознание.

Теперь гораздо легче было не сдерживаться и реагировать так, как хотелось, без оглядки на сумбурные страхи и собственную осторожность. Правда, все равно запрещала себе размышлять на тему серьезности, знака и прочего, остановившись на том, что братья мне нравятся, я им — тоже, выбирать не надо, а значит, просто расслабиться и дать волю эмоциям и желаниям.

— Так, домой повезешь нас ты, Шон, — проворчал беззлобно Росс, заводя машину. — Мне, между прочим, тоже хочется получить свою порцию ласки и нежности.

Я не удержалась, тихо хихикнула, покосившись на него. Радовала легкость, наконец сменившая напряжение между нами, и я надеялась, так оно и останется хотя бы ближайшее время. После обеда мы поехали дальше, и я удобно улеглась на спину, использовав колени Шона в качестве подушки.