Испорченный... Книга 2

Всему городу, ведь он все так же был закрытым и правительство нас давило так, словно пыталось вовсе стереть с лица земли.

Единственный шанс выжить — победить правительство.

Сложно? Еще как.

Невыполнимо? Да.

Но пока мы порознь, нас легче уничтожить. Если мы вместе — мы куда сильнее. И вот это соединение тех, кто всегда враждовал, а сейчас пошел на перемирие, чтобы победить куда более сильного врага, возродило боевой дух местных стай. Вместе нас больше. Вместе мы дополняем друг друга. И вместе мы куда сильнее.

И так, грязная шпана из местных стай, против его высочества правительства. Даже звучит глупо. Создается ощущение, что быстрый проигрыш неизбежен.

Только следует учесть то, что среди нас были и те, кто вхож в высшее общество. Те, кто имели там вес и статус. Очень хороших, преданных знакомых и влияние — Вавилон, Помпей и Империя.

Смерть, Война, Чума и Голод, так же были из знатных семейств, но они сами по себе являли до невозможности мощную силу."

"Чума и Голод — это очень острый ум. Поиск информации, исключительно правильных, выгодных путей. А еще они, как никто другой умели вести переговоры. Делали это без эмоций и жалости.

Смерть и Война — это мощь. Не зря они выполняли роли палачей. Они не бессмертны, но порой создавалось ощущение, что это не так.

Но и просто шпану из стай нельзя считать бесполезными. Все мы годами выживали и каждый был в чем-то силен. Мы многогранны. Живые, сильные, злые и вгрызающиеся в свою свободу.

Поскольку я пообещала Помпею не лезть в эпицентр событий, за всем происходящим наблюдала издалека. Толком не понимала, что происходит, но осознавала, что намечается знатная заварушка.

И, главное, все были этому рады. Я не знаю, как, но Помпей, Вавилон и Империя задумали то, что возродило их боевой дух.

Сказать, что мне хотелось в этом участвовать, значит, ничего не сказать. Душой я рвалась туда, но при этом прекрасно понимала свое положение и выполняла ту роль, которая была отведена мне. А именно — сидела в доме под присмотром охраны.

Быть полезной — это не делать то, что хочется. Это поступать так как нужно.

Временами Помпей уезжал, но, самый длительный срок, когда его не было — два дня. Вот только, даже когда я не видела его хотя бы час, в груди просыпалась настолько сильная тревога, что из-за нее я дышать не могла. Я по-настоящему задыхалась. Так, словно воздух вовсе исчезал и я, захлебываясь внутренней паникой, бежала искать альфу.

Стоило его увидеть хотя бы издалека, как тут же становилось немного спокойнее. Правда, лишь самую малость, ведь с каждым днем Помпей выглядел все хуже и хуже. Так, что теперь любой взгляд в его сторону, как новая пытка.

Точно такой же ад, как и та стена, которая теперь стояла между нами. А ведь еще совсем недавно я желала эту преграду.