Иномирная няня для дракоши

Да, в мою голову пришел план. Я понимала, что это мало что даст, но и сидеть сложа руки тоже не собиралась. Хотела написать на стене большими буквами правду. Осознавала, что увиденное будет выглядеть глупо и смешно, леди Катя – мужик, но ничего другого придумать я не могла.

Ползала на коленях, чувствуя, что конечности превращаются в вату. Подув на пальцы рук, вновь зашарила по замершей земле под ногами, пытаясь нащупать искомое.

Когда что-то острое неприятно коснулось подушечки пальца, я чуть не взвыла от счастья и радости.

Хоть что-то приятное за сегодня.

Приложив все силы, стала отковыривать заостренный камень от промерзшей земли, уже мысленно прикидывая, где бы лучше им накарябать буквы.

Когда мой каменный «карандаш» был освобожден из ледяного плена, я, едва переставляя ноги и чуть не падая, поплелась к запертым дверям. Над ними находилось небольшое окошечко, через которое освещалась моя темница, пусть и частично.

Выбрав такое место на стене, где точно написанное будет хорошо видно, я принялась к написанию простых пяти букв, которые и несли весь смысл случившегося абсурда.

Я больше не лила слезы. На них совершенно не было времени. Поплакала и хватит, пора уже и о спасении подумать. Немного себя пожалела, и достаточно. Пора забрать то, что по праву принадлежит мне одной.

Из мыслей не желала выходить Лисинелла, моя девочка.

«Как ты там, радость моя, – всхлипнула, тут же давая себе мысленного пинка. – Верно, никаких слез!» – вновь кивнула, плотнее укутываясь в непонятный балахон, покрытый дырами.

Прикладывала все силы, чтобы буквы были ровными и понятными.

Слава богам, что они пишутся так же, как и земные, иначе вообще бы туго пришлось.

Вновь отогрев воздухом изо рта окоченевшие пальцы рук, я принялась дальше вычерчивать последнюю букву, как до слуха донеслись неспешные шаги.

– М-м-м! – замычала я, ударяя со всей дури по дверному полотну. – М-м-м-м!

Да, я специально звала проходящих мимо, чтобы показать им написанное.

– Сиди смирно и не мычи! – раздалось злобное.

Вновь ударила в дверь, чувствуя, что от подступающей ярости и решительности тело начинает разогреваться, а силы наполняют меня изнутри.

Замолотила кулаками, делая все, чтобы ее открыли.

– Я сказал, заглохни! – послышался грозный рык. – Иначе я распахну дверь, и ты даже мычать не сможешь!

Понимала, что иду на огромный риск. Знала, что меня могут превратить в живой кусок мяса, но все же отступать не собиралась.

Вновь ударила по дереву, покрытому инеем, после чего услышала грязную брань, и тут дверь распахнулась, являя моему взору главного стражника, того самого, который помогал рассаживать воинов за столами.