Источник восхитительной неги

Мы часто спорили, и я бы не сказал, что в наших отношениях была – или есть – любовь.

Леандро мрачно подумал, что и в первом его браке любви не было. Узнав о предательстве Николь, которая выдала Генри за его родного сына, он навсегда закрыл свое сердце от посягательств на него. И теперь мало у кого был шанс снова оживить былые чувства. Даже у этой женщины со светлыми волосами и карими страстными глазами.

Вдохнув аромат жасмина, Леандро подумал, что, должно быть, это пахнут кусты, что в изобилии росли вокруг террасы. Но, подойдя к Марии, он ощутил тот же сладковатый аромат и понял, что он исходит от нее.

– Похоже, такой же вот звездной ночью мы и зачали нашего ребенка на палубе моей яхты во Франции.

Произнеся эти слова, Леандро тут же пожалел о них, но было поздно.

Вначале Марни была всецело захвачена ощущениями близости с Леандро и даже не пыталась что-то вспомнить. Но слова любовника спровоцировали неясные воспоминания, едва уловимые, точно ветерок от взмаха крыльев бабочки: лодка, луна, запах моря, легкий ночной ветерок… Образы растворились, но оставили надежду.

– Мне показалось – всего на пару секунд, – что я вспомнила. Это хороший знак, значит, память возвращается.

На миг Марни почудилось, что улыбка Леандро стала какой-то напряженной. Но он не дал ей времени над этим задуматься, перекатившись и уложив Марни на спину так, чтобы ее ноги обхватывали его бедра.

– Сейчас это не имеет значения, дорогая. Ничто не важно, кроме нас.

Он сделал резкое движение корпусом, и Марни застонала от удовольствия.

– Прошлое не имеет значения. Во Флоренции мы оставили новые воспоминания и теперь можем мечтать о будущем… о том, как родится наш малыш.

Он начал ритмично двигаться, и Марни не могла думать больше ни о чем, кроме того захватывающего водоворота наслаждения, что уносил ее с собой. Она жалела лишь о том, что Леандро так и не признался ни разу в своей любви, и девушка тоже сдерживала чувства. Но ведь ему не все равно! Он так внимателен к ней, так очарователен – и это с момента их приезда во Флоренцию.

Да и неудивительно, что он не привык выражать свои чувства, думала Марни. Ребенок, покинутый матерью и воспитанный черствым отцом, он не видел подлинной любви. Возможно, он скажет ей заветные слова после свадьбы. Марни не хотела, чтобы даже тень сомнения омрачала ее счастье и волнение перед предстоящей свадьбой, которая должна была быть через неделю.

Они вернулись к вилле, и Леандро на руках внес ее в спальню, точно она – хрустальный сосуд, а не женщина с пятимесячной беременностью. Все просто замечательно, сказала она себе, засыпая в объятиях жениха.