История Мадлен (СИ)

– Нам нужны шубы, Софи. Большие, прямо в пол, шубы. А еще теплые шапки и валенки… – выдала я.

– Что? – переспросила меня компаньонка, перестав намыливать плечи.

– Ва-лен-ки, – по слогам повторила я, и тут же встала. – Софи, милая, у меня есть идея! – я вышла из ванны, вытерлась большим отрезом ткани, накинула платье прямо без корсета, повернулась к ней спиной : – Срочно застегни, мне надо рисовать!

– Но куда же вы? – Софи, видимо, не поняв моего импульса и находясь в замешательстве, делала все, что я ей велела. Застегнула платье, накинула шаль на плечи и побежала за мной в кабинет, чтобы подкинуть дров в камин."

"– Там уже валяют пимы, там вовсю уже производят войлок. Да это же просто песня! – бурчала я себе под нос и шагала так быстро, как могла.

– Мадемуазель, к вам прибыл некто Архип, говорить не может на французском, но передал записку от графа, – как черт из табакерки выпрыгнула передо мной служанка.

– К черту Архипа, – на автомате сказала я на русском, но потом потрясла головой, и продолжила: – Архипа накормить, напоить и усадить в гостиной, скажи, что через пару часов я выйду к нему.

– Да как я ему скажу, коли он ни слова не понимает, – заныла служанка.

– Нарисуй ему часы, и покажи во сколько я выйду, – пошутила я.

Валять шерсть единым полотном много проще, нежели валять на формы, как и делалось с пимами, а вот сшивать из них удобные ботики, украшать их стеклярусом и прочим бисером еще не догадались. Валенки были обувью крестьян. А мы сделаем так, чтобы при дворе глаза на них загорелись у самых привередливых модниц.

Не удобны они тем, что даже подшивая валенки, чиня дырки в подошве, никто не делал пяток – каблучков, и от этого долго в них ходить было нельзя – тянуло икру. А мы сделаем каблучки из нескольких слоев войлока, а потом, нижним слоем сплошную войлочную подошву. И тем самым получим некое подобие танкетки. Средние слои можно провощить, и они будут оставаться сухими.

Ай да разгул для идей, только успевай рисовать – думала я, кропя над десятым по счету рисунком с высунутым языком, когда Софи кашлянула за спиной:

– Архип странно себя ведет, мадемуазель.

– Кто? – удивленно переспросила я.

– Архип, ну, тот человек, что нашу карету поведет, помните, вы велели служанке часы рисовать? – со странным видом, медленно переспросила Софи.

И только тогда я вернулась на землю из своего модного экзерсиса, осмотрелась, отметив отличные рисунки, описания к ним, выдохнула, поняла, как затекла спина.

– Все, я иду, подайте чаю, и еще чего-нибудь, – в животе урчало. Надо полагать – время шло к вечеру.