История Мадлен (СИ)

– Так вот, этот ребенок должен выжить в любом случае, я очень прошу тебя, если вдруг…

– Так, я, конечно, добрее всех отношусь к вам, мадам, но такое слушать не стану, – поняв, что у меня появились дурные мысли, перебила меня Софи, изменила тон и продолжила: – Этого разговора не будет, – за секунду она оказалась у двери и открыв её, пригласила обратно Анну и Машу.

Потуги начались только под утро. У меня уже не было сил, и между схватками я просто засыпала. Анна «успокоила» меня тем, что доктор не ушел, и сейчас они проводят для Михаила операцию. Это меня сколько-то успокаивало, но страх за ребенка и уходящие силы брали верх.

Когда я поняла, что очень хочу в туалет, и уже было, сквозь сон, хотела просить Анну отвести меня, стесняясь попросить горшок, я вспомнила что это такое.

Доктор влетел в комнату как ошпаренный, и чуть на забыл помыть руки. Анна следила за всеми его движениями, и сегодня я просто возблагодарила эту строгую женщину.

Крик моего сына – последнее, что услышала за эти тяжелые сутки. Сквозь пелену, опускающуюся на глаза, успела рассмотреть синеватый комок, что поднял надо мной доктор. Его слова: «Графиня, у вас родился просто прекрасный сын», и полное отсутствие каких-либо болей были больше, чем счастьем!

Я сидела в больнице на кровати, белые стены, пикающая аппаратура, радио в коридоре, снующие врачи, а на руках у меня был этот долгожданный конверт. Со мной рядом сидела мама. Я говорила ей, что мне приснилось, будто я одеваю саму Екатерину Великую, а мой муж – граф Апраксин. Я смеялась, прижимая теплый и тяжелый сверток к груди.

Мама смотрела на меня внимательно, смеялась и гладила по голове, нашептывая что такое тоже может быть. Мне вдруг стало очень грустно от того, что Миша мне очень дорог, что он нужен мне, и я не согласна терять тот самый сон, вернее, ту его составляющую, где у меня была семья, где у меня есть сын. Меня гладили по голове и целовали в лоб.

Мама шептала мне: – Милая, теперь мы будем вместе всегда, я больше ничего не пропущу в твоей жизни.

Глава 76

Мама шептала мне:

– Милая, теперь мы будем вместе всегда, я больше ничего не пропущу в твоей жизни.

Пробуждение было каким-то мгновенным. Я резко открыла глаза – передо мной сидел Миша. Было темно. Только сейчас я поняла отличие сна от реальности — запахи. Пусть там, во сне, все и казалось мне настоящим, но в больничной палате, любой, всегда есть специфический запах.

Здесь и сейчас пахло лекарствами, моим ребенком, теплом дома. Тонкая нотка полыни — ей перекладывали белье в шкафах. Запах выпечки — на кухне пекут булки.

Это наша с Мишей комната, это то самое время, и у меня есть ребенок – мысли мелькали, как искры над огнем, возвращая к действительности.