История подлодки «U-69». «Смеющаяся корова»

Они иногда уходили на другую глубину, и никто точно не знал, чего еще можно от них ожидать. Проблема заключалась в том, что учебные стрельбы никак не проясняли картину. В худшем случае становилось известно, что торпеда потеряна, а понять причину, почему этот выстрел оказался неудачным, было очень сложно. Единственное, что можно было сделать, это каждый день как можно тщательнее проверять торпеды на готовность к действию; многократно перепроверять каждую деталь всех приборов и устройств.

Если первая торпеда — первый настоящий удар но врагу — окажется неудачной, то это подорвет уверенность команды. Я знал, что прежде всего в экипаже необходим высокий моральный дух, чтобы помогать людям переносить жестокие условия плавания зимой. Мы вышли в первый боевой поход, и для большинства моряков это было лишь начало карьеры подводника. По этой причине мысли о первой «оловянной рыбке» терзали меня даже во сне, не говоря уже о свободном от вахты времени.

После короткого полуденного перерыва я вернулся на мостик и хлопнул сигнальщика по плечу.

— Ничего не происходит, герр капитан. Нигде нет ни корабля, ни клуба дыма, ни даже верхушки мачты, в общем, взгляду остановиться не на чем."

"Ветер немного стих, но количество брызг, казалось, еще увеличилось. В такую погоду точность выстрела торпеды больше зависела бы от нашей удачи. За глубокими и длинными впадинами следовали высоченные и тяжелые водяные валы… Лодка подверглась испытанию на прочность и уже находилась на пределе. Корпус зловеще потрескивал, и струи воды находили любую щель, чтобы проникнуть в помещение. Нам же было видно только волны и воду. Небо серело, а горизонт все больше окутывало туманом. На востоке начало смеркаться. Шансы обнаружить цель в первый день плавания и произвести удачный выстрел все уменьшались. Внезапно рулевой Баде закричал как сумасшедший:

— Вижу топ мачты — тридцать градусов право по борту.

Было 17 февраля. Лодка была еще далеко от заданной оперативной зоны. На мостике воцарилось напряжение. Все смотрели в заданном направлении, тщетно стараясь разглядеть хотя бы что-то. Я попытался закурить, но спички и сигареты упали за борт. Я прижал бинокль к глазам. Никто не произнес ни слова. Выл ветер, волны продолжали биться о борт субмарины. Мы молчали и продолжали вглядываться в даль. Но я ничего не мог разглядеть, кроме капель. Ни мачты, ни дыма…

— Мне кажется, Баде… — собирался я прервать поиск, когда матрос, стоящий рядом с Баде, закричал:

— Две мачты и дымовая труба! Судно движется зигзагом.

Теперь мы тоже видели врага. Время от времени над волнующейся гладью Атлантики показывалось два топа мачт. Судно шло курсом, перпендикулярным нашему. Оно явно направлялось поближе к Британским островам.