Измена, или Открытый брак (СИ)

Я собиралась спать и поправляла подушки на своей стороне кровати. Так смешно, за все годы брака я привыкла спать только на одном краю и никогда не переползала во сне, если там не было Альберта на другую сторону. Наверно в новой постели я так же буду делать ещё долгие годы, потому что выходя замуж за Альберта я поняла, что других мужчин для меня не будет существовать.

— А они зачем это сделали? Поиграть хотели? Знак тебе подать? А найди ты эти трусы без меня, что бы ты сделал? — я обернулась к мужу, тяжело дыша и заглушая ноющую боль в груди.

— Ничего, — развёл руками Альберт. — Выбросил бы и забыл. Зачем мне чьё-то чужое белье?

— Ну это один из вариантов флирта, — сказала я, отбрасывая одеяло и залезая на кровать. Я щёлкнула кнопкой света, погрузив комната во тьму и из неё донёсся голос мужа.

— Ты хотя бы представляешь, что вся моя работа по переговорам с Костей полетела в задницу? — спросил зло Альберт, показалось у меня над ухом.

— Так если так переживал за свою работу зачем ты полез к Наташе на дне рождении Кости? Нафига мне об этом сказал? — спросила я и запустила подушкой. В темноте не понятно было где именно стоял Альберт, но по ругательствам сквозь зубы я поняла, что попала куда надо.

— Ты такая стерва Лер, — раздалось от двери.

— Ты такой кобель, Альберт, — фыркнула я, обнимая подушку и услышала как дверь спальни аккуратно закрылась.

Последующие два дня в положении дел о разводе ничего не происходило. Арсений позвонил и сказал что к суду как раз прилетит в Россию и что исковое он уже отправил, поэтому я могу не переживать. Я и не переживала.

Развод с Альбертом было делом решённым. Я не могла себе представить, что после всей грязи хотя бы прикоснусь к мужу, поверю, смогу снова быть собой.

Альберт ходил темнее тучи и на короткие полчаса по вечерам светлел, когда общался по видеосвязи с сыном. Макс ныл, что хочет домой, что хотел обратно, но попеременно мы с мужем успокаивали сына, хотя мне всегда слёзы Макса обходились очень дорого. Я как будто сама себя резала без анестезии. А ещё мне были страшно сказать, когда Макс вернётся, что мы с папой жить вместе не будем.

Сын не виноват в том, что отец у него засранец, но больнее всего будет Максу, потому что как бы я не была привязана к своему ребёнку, как бы не лелеяла его, Альберт тоже вкладывал в сына много.

Когдс Максу был годик меня положили на несколько дней на обследование по гинекологии. До этого я пыталась приучить сына к горшку, но у меня не выходило ничего, зато когда Альберт один остался…

Вернувшись домой мне триумфально продемонстрировали то, как Макс спокойно стал ходить на горшок.

Я не могла сказать, что Альберт был плохим отцом. Закрытыми и холодным. Вечно говорил мне, что я перегибаю, но я знала, что сын в безопасности рядом с ним.