Измена, или Открытый брак (СИ)

Я потерла запястьем лоб и тяжело выдохнула:

— Я собрала тебе вещи. Уезжай…

Словно парализованная и на негнущихся ногах я прошла в спальню. Закрыла дверь и упала на постель, которая помнила нас с Альбертом другими. Не такими как сейчас полностью в ранах кровящих, а другими. Счастливыми, нетерпеливыми, усталыми…"

"Я помнила нас с Альбертом другими.

Когда у нас родился Макс…

Это было сродни чуду. И я верила, что после такого, после всего, что мы прошли ради этого ребенка, у нас точно все будет.

И Альберт был рад сыну. Он ждал меня в палате и долго рассматривал розовый комочек, который первые дни даже не капризничал. А когда я переодевала малыша, муж стоял за плечом и только выдыхал с растерянностью в голосе:

— Лер, а чего он такой крохотный? А почему он таком молчаливый?

Мне бы хотелось сейчас вернуться туда и ещё раз взглянуть на нас с мужем. Хоть на мгновение, на секунду…

Но я лежала в пустой постели. Обнимала себя руками. Боялась признаться самой себе, что мне будет безумно тяжело без него.

А потом хлопнула входная дверь.

Глава 26

Ночь я провела в каком-то непонятном состоянии то ли сна, то ли бреда. Мне казалось, что у меня земля постоянно уходила из-под ног, и я никак не могла повлиять на ее движение.

Альберт поступил со мной ужасно. Настолько, что все тёплое к нему постепенно растворялось и превращалось в пепел старого некрополя.

Слёзы так сильно пропитали подушку, что я рискнула совершить преступление и забрала подушку с той, другой, стороны кровати. Просто потому что могла это сделать. Но мой поступок обернулся чередой из воспоминаний связанных с запахом родного человека.

Одиннадцать лет это много. Для меня лично это была треть жизни, причём очень неплохая треть. Она была наполнена и чём-то грустным, и чем-то особенно родным и знакомым, таким, что вызывало сладкую тянущую дрожь в солнечном сплетении. Поэтому я и металась из стороны в сторону, не в силах справиться с этими противоположными чувствами.

Я понимала головой, что нельзя допускать даже мысли, что в семье могло все стать как прежде, потому что так уже не будет, но маленькая растерянная Лера шептала, что мне надо попробовать. Хотя бы просто представить. Но я не могла.

Я честно пыталась, и старания мои разбивались о стену из обиды. Причём у Альберта как таковой вины не было, он не считал, что приговаривал меня к аду, он не считал, что делал мне больнее чем все остальные. Он думал, что так только лучше сделает, поиграет со мной, но какие-то жестокие у него игры.

Утром я не могла встать с постели, потому что просто не было сил.