Измена, или Открытый брак (СИ)

Твоего желания…

Альберт говорил так искренне, с таким горячим желанием, что не поверить ему было сложно, и я прикусывала губы и отводила глаза, потому что вина и обида никуда от нас обоих не делись.

— Виноват ли я, что так все вышло? — спросил муж запальчиво. — Тысячу раз да! Лер… Я виноват, что оскорбил тебя и унизил своим предложением, что заставил испытать боль. Что ты усомнилась в моей верности. В моей преданности тебе. Я виноват. Но лучше быть виновным, но живым, чем умирать и ждать когда все рассыпется само по себе…

— Ты понимаешь, что после всего, что я в слышала от тебя, у нас не может быть продолжения? — спросила на контрасте с жаром Альберта холодом.

— Потому что ты не сможешь меня простить? — скупо спросил муж, и его ладони легли мне на бедра, поднялись вверх, задирая обычную домашнюю кофту, задевая тонкую тёплую кожу, которая от знакомых прикосновений сразу покрылась мурашками.

— Потому что я тебе больше никогда не поверю… — сказала я и склонилась вбок, чтобы слезть со стола и чтобы муж не был мне преградой.

— Лер, — дернулся ко мне Альберт. Перехватил на запястье, заставляя ощутить жар как от раскаленных кандалов на своей коже.

— Ты предал. Мне больно. Я люблю тебя сильнее жизни. Но простить такое, значит дать тебе зелёный свет на будущие унижение. Я такого не хочу… — трясясь внутри от боли и отчаяния, старалась говорить я холодным тоном. Альберт молчал и только руки его дрожали. — Максу мы можем объяснить все позднее. Когда он привыкнет к тому, что тебя постоянно не будет дома. Я не претендую на твое общение с ним. Ты отец. Он тебя любит сильно. Он хочет быть на тебя похожим. Ты для него образец. Поэтому настаивать на своей опеке я не буду. Раздел имущества начнется после первого судебного заседания. Родителям своим объясняй сам. И если тебе хватит мужества, то и моим заодно объясни…

Альберт дернулся, повернул меня лицом к себе. Сжал ладонями мое лицо.

— Я желал тебя. Я хотел все исправить. Я готов вымаливать у тебя прощение. Скажи чего еще ты хочешь? — хрипло и нервно спросил супруг, и я прикрыв горящие от слез глаза произнесла с надрывом:

— Чтобы тебе было так же больно как и мне…

Альберт разжал руки, и я отшатнулась от него в сторону. Схватила в руки разделочную доску, чтобы просто занять их чем-то.

Отвернулась к раковине, и в тишине прозвучали горькие слова мужа:

— А ты думаешь мне доставляло удовольствие то, что я тебе говорил? Ты думаешь мне не было больно смотреть на то, как ты ломаешься, теряешься? Ты думаешь мне нравилось делать тебе больно? — спросил муж, вставая позади меня и обнимая со спины. Руки оплели меня, притянули, чтобы я не смогла дёрнуться.