Измена. Я (не) буду твоей истинной (СИ)

Пусть, после моих мучений, Даррек сам на собственной шкуре ощутит какого это. А с другой, при взгляде на него сейчас, мое сердце сжимается от сожаления.

– Моя мать была чистокровным драконом…

Голос Даррека внезапно так сильно меняется, что я даже вздрагиваю, потому что мне кажется, что в комнате появился кто-то третий. Куда-то исчезает его твердость, уверенность и теперь он звучит глухо и взволнованно.

– …только, в роду Блейков это ничего не значит. Когда к власти пришел мой отец, Дарлонг, он первым делом принял запрет на передачу власти по женской линии. Не важно была женщина драконом или истинной, для него это не значило ничего.

Зато, он был помешан на идее оставить после себя наследника, который был бы сильнее и величественнее, чем он. Дарлонг полагал, что только так наш род станет сильнее.

Даррек на секунду останавливается и я забываю как дышать. Настолько боюсь спугнуть его откровение.

– Сколько себя помню, он всегда занимался моим воспитанием. Магия, фехтование, рукопашный бой, он лично обучал меня всему… правда, делал это особенно жестоко. Его тренировки были больше похожи на избиение. Вдобавок, когда он терял терпение и ему казалось, что я не уделяю должного внимания нашим занятиям… он устраивал настоящую бойню.

Швырял в меня, которому было десять лет, такие заклинания, которые могли бы покалечить взрослого дракона. Резал меня копьями и мечами, когда я не мог парировать его удары. Валил на землю и бил до тех пор, пока я не терял сознание.

От ярких картин, которые разворачиваются перед моими глазами, у меня на глаза наворачиваются слезы. Ни за что не подумала бы, что детство Даррека было настолько мучительным.

– Несколько раз все чуть не закончилось печально.

Меня смогли спасти только чудом. Именно после одного из таких случаем, моя мать, Диана, и сделала этот амулет. Она оторвала чешуйку от своей груди, прямо напротив сердца и зачаровала ее. Для дракона это место является особенным. Новая чешуя отрастает очень долго, поэтому хоть с зияющей дырой напротив сердца, сродни самоубийству. Но для нее я был гораздо важнее собственной жизни.

– Твоя мать была замечательной, – совершенно искренне говорю я.

Меня переполняет целый спектр самых разных чувств, но среди них больше нет ничего похожего на злорадство или ехидство.

Даррек кивает.

– Я знаю. Жаль только, меня нельзя назвать достойным сыном. Я до сих пор не могу себе простить, что меня не было рядом, когда она ушла…

От этих слов, слезы, которые только наворачивались на глаза, хлынули по моим щекам. К сожалению, я знаю какого это, когда умирает кто-то близкий, а ты узнаешь о его уходе только спустя какое-то время.

Я до сих пор помню, как десять лет назад умер мой дедушка. После долгой работы на поле под дождем, он сильно заболел.