Измена. Один раз не считается! (СИ)

— Или не ты! — выпаливаю я, обратив внимание на предмет, упавший посередине столика.

Будто мина, сброшенная противником с воздуха!

Перепугались не только мы с Матвеем, но и люди за соседними столиками. Всполошились, оглядываются. Поднялась суматоха.

Под ногами крутится официант.

— Вам сменить напиток? Вот, держите салфетки. Сейчас уберу со стола. Чья барсетка? — интересуется он, посмотрев на Матвея. — Ваша?

— Нет, не его! — отвечаю первой.

Матвей — тот самый врач из больницы, который сказал, что я — красивая, и что мой муж — дурак.

Именно он искал со мной встречи, и я не стала отказываться. Мы договорились встретиться в кафе на первом этаже бизнес-центра.

Матвей хорош собой и водит иномарку, купленную в кредит, но на зарплату врача вряд ли может себе позволить купить небольшую сумочку от итальянского дизайнера по цене бюджетного автомобиля.

Это барсетка кобеля Платона, чтоб его поносом пробрало в момент, когда он к шлюхе сунется. Пусть бы он сверху на своей шалаве, в самый ответственный момент, обдристался!

Именно муженька я увидела застывшим за окном, и его шокированное лицо будто оказалось выжженным на моей сетчатке."

"А эти глаза… с застывшим в них криком: нет, не делай этого…. Не делай!

Если ему от вида моего почти-поцелуя с другим стало хотя бы на одну сотую так же больно, как было больно мне, когда я увидела его с другой, то я… рада.

Пусть попробует не захлебнуться!

— Полина! — звучит его голос совсем близко.

— Пошел к черту, кобель. Посмотри, что ты натворил? Забирай свое трахомудие отсюда, здесь тебе не рады!

Платон переводит взгляд с меня на Матвея и обратно, потом снова смотрит на Матвея, побагровев лицом.

— Свидание закончено! — говорит муж требовательным тоном.

— Да пожалуйста. Мы уже поели и хорошо провели время. Я в дамскую комнату. Извини, Матвей. Позднее спишемся, — машу ему игриво пальчиками и удаляюсь так быстро, как только могу.

Да, сбегаю трусливо…

Пусть.

Имею право убегать от козла-муженька, решившего меня преследовать всюду.

Последнее, что я слышу, это как мужчины обмениваются «любезностями».

— Ты кто?! — агрессивно спрашивает Платон.

— Матвей. А ты, как я понимаю, слепой дурак.

— ЧТО?! — взревел.

— Слепой дурак, променявший жену на случайный перепих с другой…

Ох, нет…

Услышав такие слова от Матвея, я передумала убегать и чинно вернулась.

Заляпанная, в испорченной блузке.

Подбоченилась, глядя на Платона, у которого глаза покраснели от того, что капилляры в них лопнули.

— Да что ты знаешь?!

— Он, Платон, знает многое.

— Откуда? Не понимаю! У нас еще ничего не решено, а ты уже вовсю романы с другими крутишь? — возмущается муж. — Поля… Прошу. Умоляю.