Измена. Право на обман (СИ)

Перед глазами всплывает картина маслом: стоят три красавца, жуют “конфетки”, замирают и срываются на гневный рев, а на них со стороны снисходительно и красноречиво смотрят девочки в красивых бантиках и молча намекают, что “они же говорили”.

— Лучше бы папа поел кроличьих какашек, чем поцеловал чужую тетю? — серьезно спрашивает Денис.

Глава 27. Огурчики и горчица

— Дениска, — сажусь, когда приступы нашего смеха затихают, — маме и папе очень нужна твоя помощь.

Денис садится по-турецки и хмурится. Как же он похож сейчас на Сашу. Его маленькая копия, и теста на отцовство не надо проводить.

— Мама и папа не просто в ссоре, а в жизненном кризисе. Помнишь, мы тебя учили, что важно себя правильно ввести с друзьями в момент ссоры? Вот мы сейчас с папой испуганы, разгневанные и можем натворить очень нехороших дел в попытке защититься…

Подозреваю, что и Саша сейчас из последних сил сдерживается, чтобы не ткнуть меня мордой в то, что я ему не соперник.

— Мы очень хотим подраться, покидать друг другу в лицо песком… Ладно, я очень хочу драться, кусаться и мне страшно, а от страха мы совершаем большие глупости, которые могут затронуть тебя.

— Сложно… — Денис надувает щеки."

"— Очень сложно, а может быть все еще сложнее, если мама и папа не решат быть двумя взрослыми людьми, — слабо улыбаюсь. — Мама твоя очень хочет быть маленькой девочкой и желает спрятаться вместе с тобой под одеяло. Я не хочу видеть папу, потому что я очень обиделась и хочу взять тебя в союзники против папы, чтобы сделать ему больно, но так нельзя поступать. Поэтому… поэтому ты должен побыть пока на нейтральной территории, у бабушки с дедушкой.

— Так…

— Мама должна взять себя в руки и поговорить с папой, а говорить иногда очень тяжело, потому что хочется кричать…

— И кусаться?

— И кусаться, да, — медленно киваю, — а если я буду кусаться, то папа тоже будет… и, возможно, нам стоит покричать и покусаться, но ты видеть этого не должен. Ты захочешь нас разнять, успокоить…

— Я уже хочу. И я не могу, да?

— И в этом нет твоей вины, милый, — поглаживаю его щеку.

— Виноват папа?

— Передо мной, да. Именно в этом нам сейчас и нужна помощь, сынок. Не вини сейчас никого, а порадуйся большому динозавру, побудь с бабушкой и дедушкой. Мы все, я, папа и ты, соберемся и обязательно поговорим, но для этой важной беседы папа и мама должны прийти в себя.

— А я могу позвонить папе?

— Можешь, — медленно киваю, — и никто не запрещает ему прийти сюда и побыть с тобой… Только я предупрежу бабушку и дедушку, а то они…

— Хотят быть твоими союзниками, — Денис задумчиво чешет щеку. — Дедуля так точно.

— Вот и с дедулей мне надо тоже поговорить.

— Ты со всеми разговариваешь…

— Приходится быть и парламентером, — смеюсь я.