Измена. Право на обман (СИ)

— Что в них такого кроме того, что они могут скопировать и приукрасить реальность.

Марта молчит, вздыхает и говорит:

— Они умеет смотреть.

— Что?

— Смотреть. Смотреть на женщину, — пожимает плечами. — Пристально, изучающе. Они бросают беглые взгляды, не отвлекаются. И смотрят, чтобы увидеть.

— Не хочу вас разочаровывать, но они так же на вазу могут смотреть, — откидываюсь на спинку кресла.

— Вы не романтик. Они познают суть и не просто копируют, — возмущенно фыркает Марта. — Кто-то нарисует обычный помидор, а кто-то так его подаст, что сердце вздрогнет.

— Значит, смотреть и видеть? — вздыхаю я.

— И рисовать.

— Недостаточно просто смотреть и видеть?

— Просто смотреть и видеть — это неприлично, — Безапелляционно заявляет Марта, обескураживая меня нелогичным ответом. — Разве это непонятно?

— Нет.

— Мужчины! — качает головой, всплеснув руками. — Не может женщина позволить на себя смотреть без дела. Это смущает, а вот если по делу…

— Сложно, — накрываю лицо ладонью. — Хотите, чтобы смотрели, но смотреть нельзя?

Какие мы разные. И я уверен, что одари я Еву долгим и изучающим взглядом однажды за ужином, пока мы были в браке, то ничего бы не вышло. Она бы меня не поняла, однако вот пару дней назад перед детской площадкой, она невероятно смутилась, ожила и вспыхнула, когда я решил зарисовать ее аккуратное ушко. Кстати, серьги, что я ей подарил, она не надела.

— И ради кого вы стараетесь, Александр? Ради Евы?

— Свободны, Марта Петровна.

— Как она? — игнорирует мой приказ. — Как сынок?

Знает ведь, что я ее не уволю. Прекрасно понимает, что такого специалиста, как она, я не хочу терять, и наглеет.

— Марта, вы свободны.

— Да, Ева та женщина, о которой можно сказать, что она мечта художника, — встает, поправляет юбку и улыбается. — Есть в ней что-то от Джоконды.

У двери оглядывает и хмурится:

— Я слышала о вашем разводе.

— Марта, я теряю терпение.

— Вы такой красивой парой были, Саша, — печально вздыхает. — Я на вас смотрела и думала, что вот он эталон семьи, на которую стоит равняться. Такие элегантные, держались всегда с достоинством, и что?

Я молчу. Пусть выскажется. Это очень обидно и больно, когда люди, которые казались непогрешимыми, на деле — обычные смертные с теми же проблемами, что и у тебя.

— И чья вина? — Марта сжимает ручку двери.

— Моя.

— Я так и думала. Из-за той идиотки на крыше?

— Так, — постукиваю пальцами по подлокотнику. — И какая же вам птичка напела о идиотке на крыше?

Я ведь пригрозил охране, что если кто-то рот откроет, то я буду вынужден принять серьезные меры.

— Саш, я жена Юры. Юры, начальника охраны, — Марта возмущенно цокает. — Его тогда посреди ночи разбудили звонком, что какая-то курица на крыше решила в свободный полет прыгнуть.