Измена. Рога тебе к лицу!

Так и хочется показать все кукан: я же говорил, вернется, но потом…

Я замечаю, как из тачки выбирается шкафоподобный мужик, который сверлит меня нехорошим взглядом.

Узнаю в нем того, кто поправил мне фейс.

Судя по всему, он — тот самый новый будущий муж моей жены.

Вообще-то мы ещё женаты.

Это вообще, законно, делать замужней женщине предложение?!

— Привет. Алла.

Радость внутри вмиг стынет.

Как жирок на баранине — застывает в момент и становится противным, склизким…

— Поговорим? — предлагает жена.

— Наедине! — складываю руки под грудью.

— Войди в дом, оденься, и только потом будешь говорить с моей невестой! — заявляет бугай. — Или никаких разговоров наедине, — бросает взгляд на Аллу.

Она согласно кивает.

— Правда, Макар. Приоденься, — просит и добавляет тише. — И смени майку, ты дырку в ней прожег и пятно посадил.

Вот, заботится! Заботится она обо мне, цепляюсь за эту крохотную, соломинку, которая переламывается в тот же миг насмешливой фразой.

— Ей просто тебя жалко и противно, приятель.

Сука.

Промолчать не мог, что ли?

Я вхожу в дом, матерясь.

Подумаешь, дырку прожег… Пятно поставил. И что.…

Трагедия? Конец света?!

Но потом я вдруг замечаю запустение, которое царит в доме.

Словно до этого мое зрение было замылено, но сейчас оно резко приобрело прежний фокус.

На всех поверхностях тонкий слой пыли: я не убирался и не вызывал клининг.

Мусор собирал в мешки, но не доносил их до мусорного бака."

"Поначалу было не до того, после выписки из больницы…

Потом надеялся, что Дашка придет и приберется, она обещала. Но потом у нее заболел сынишка, и она, разумеется, не пришла, а я.…

Сам ничего не делал и вот… результат.

Немного засрался.

Мигом уберу.

Хватаюсь за одно, за другое… Чёрт….

Все из рук валится, и я в гостиной, которая превращена в хаос.

Куда запихнуть коробки из-под еды и напитков, как быстро спрятать крошки и…. проветрить.

Ещё в воздухе сладко пахнет гнилью — кажется это потекли спелые груши.…

— Макар, ты долго возишься… — звучит голос Аллы.

Цокают каблучки.

Она входит, не разуваясь.

— Фууууу…. Ты, что… Господи, ты совсем оскотинился. Макар, живо раскрой окна! Здесь дышать нечем.… Меня сейчас вырвет!

Я знаю, что упрямиться не стоит, но… Какого-то хера стою на своем.

— Нормально здесь дышится. Я прекрасно себя чувствую. А что это тебя… тошнит без причины, а? Залетела, что ли? Так тебе вроде поздно уже…

Хочется надавать себе по башке: заткнись, ты делаешь только хуже.

Но я никогда не умел проигрывать.

Ни-ког-да!

Поэтому ввязывался лишь в те соревнования и авантюры, когда был уверен, что одержу верх!

И вот.… поражение, которое дается мне сложнее всего.

Поражение… длиной и ценой в жизнь, ни больше, ни меньше.

И это поражение я не могу принять достойно, спокойно.