Личные мотивы

Тем паче Евтеев плохо обращался с персоналом, часто повышал голос, говорил резко и даже грубо, обижал людей. Настроены к нему были крайне враждебно и даже поговаривали о том, чтобы написать петицию в горздравотдел.

Но спустя какое-то время Герману Георгиевичу пришлось оперировать вместе с Евтеевым, и в тот день он сказал жене:

— Правильно, что он стал завотделением. Я — очень хороший хирург, а Евтеев — талантливый. Это гораздо больше.

А спустя еще какое-то время Гера стал рассказывать, что Дмитрий Васильевич очень хорошо общается с больными детьми и их родственниками, находит нужные слова и правильную интонацию, чтобы, с одной стороны, все объяснить, а с другой — не напугать сверх меры и не лишить надежды.

С детьми он ласков, весел и внимателен, с родителями — спокоен, терпелив и уважителен. И те и другие его просто обожают. А вот персонал больницы продолжал доктора Евтеева не любить.

Прошло немало времени, прежде чем Герман Георгиевич пригласил Евтеева к себе на дачу вместе со всем отделением встречать Новый год. Это была давняя традиция. Дачей назывался дом родителей Германа в предгорье, на большом участке, и вот уже много лет все отделение с супругами собиралось там на новогодние шашлыки.

Нового заведующего решили тоже пригласить, хоть и не любили его, но нужно же соблюдать приличия. Может, он сам откажется… Но Евтеев, ко всеобщему удивлению и даже к некоторой досаде, не отказался, приехал вместе с женой.

— Что уж там произошло между Димой и Герой, я не знаю, Гера никогда в подробностях не рассказывал, но с той ночи между ними завязалась крепкая дружба. Знаете, как бывает: пошли вместе к мангалу, простояли там вдвоем минут двадцать, уходили чужими людьми, а вернулись почти родными.

А я с Александрой Андреевной подружилась, с Шурочкой, она оказалась женщиной удивительной душевной чистоты и порядочности.

— А Бессонов говорил, что с Евтеевыми трудно было поддерживать тесный контакт, — заметила Настя. — Он утверждает, что они были замкнутыми и не особенно дружелюбными.

— Ну, это для кого как, — улыбнулась Галина. — Жена Коли Бессонова их действительно не любила, что было — то было. Дима с Герой сошлись на профессиональной почве, а мы с Шурочкой нашли друг в друге понимание правильного воспитания детей.

У нас с ней по этому вопросу были совершенно одинаковые взгляды, так что нам было легко общаться. Мы обе считали, что нельзя сюсюкать, жалеть, баловать и потворствовать. И в общем-то жизнь показала, что мы были правы: у Евтеевых очень хорошие дети, что Женя, что Валюшка, да и наши выросли честными и добрыми.

Что же касалось раритетов, предметов коллекционирования и врагов — об этом Галине Симонян ничего известно не было.

— Да откуда у Димы враги? — искренне недоумевала она.