Личные мотивы

И глаза злые. Никакой красоты.

— Согласен, — подхватил Петр, который был искренним поклонником пышных форм и действительно считал свою подругу самой красивой женщиной в мире.

— Что — согласен, что — согласен? — Линда сама не заметила, как повысила голос. — Ты только так говоришь, чтобы меня утешить, а сам пялишься на всех стройненьких девиц, которые мимо проходят. Вот все вы, мужики, такие!

— Все мужики не такие, — рассудительно возразил он. — Стройненькие девочки радуют глаз, а хотят мужики именно таких, как ты, пышных, в теле. Одно дело хотеть глазами, и совсем другое…

— Да как можно хотеть такое, как у меня, — уныло произнесла Линда упавшим голосом, не сводя глаз с московской сыщицы, пьющей кофе за оконным стеклом.

 — Ты сам посмотри: тут висит, там торчит… Ужас какой-то! И ведь я бьюсь за каждый грамм, не помню, когда в последний раз жареную картошечку ела, сладкого в рот не беру, а толку — ноль. А этой, московской, хоть бы что, вчера целый день мороженое и торты трескала. Ненавижу! Злая она!

— Линда Хасановна, успокойся. Ты просто ей завидуешь, потому и говоришь про нее гадости.

Ну какая она злая? Просто немолодая уставшая тетка. Между прочим, она старше тебя как минимум лет на десять, если не больше, так что не завидуй, ты все равно лучше и моложе, — утешил ее Петр. — Да, то, что у тебя висит и торчит, выглядит не очень эстетично, тут я не спорю, но мне-то все равно это нравится, и я это хочу. Давай сменим позицию, а то мы слишком долго торчим на одном месте, как бы они нас не заприметили. Хочешь, пообедаем пока?

— Нет, рискованно. Сейчас он доест свои десерты, и они могут уйти в любой момент.

Надо проследить, куда они потом пойдут.

— А в гостиницу когда?

— Да найду момент, — отмахнулась Линда. — Успеется. Вот вечерком отправлю тебя общаться с сиделкой, а сама в гостиницу заявлюсь. Нет, — тут же задумчиво поправила она сама себя, — не так. «Райский уголок» — отельчик крохотный, там номеров, насколько я помню, не больше десятка, соваться туда опасно, каждое новое лицо на виду. Я лучше присмотрю администратора и прогуляюсь за ней до дома или куда там она пойдет после работы. Они, по-моему, в десять вечера сменяются.

— А не в восемь?

— Нет, — твердо ответила Линда, — в десять, я хорошо помню. Смотри-ка, расплачиваются. Сейчас будут выходить. Но до чего все-таки хорош мужик, а? И за что этой каракатице такое счастье?

— Не придумывай, — строго оборвал ее Петр, — мы ничего не знаем точно, может, они просто коллеги.

— Ну да, — вздохнула она, — знаем мы этих коллег… Достаточно на нас с тобой посмотреть. Нет ничего опаснее совместной работы.

Они наблюдали за своими «объектами» до самого вечера.