Измена. Ты меня никогда не любил (СИ)

Дмитрий Артурович уже ждет вас, проходите, — подрывается блондинка и указывает рукой на дверь. — Чай, кофе?

— Ничего не надо, спасибо.

Внутри брат что-то печатает на ноуте. Тепло приветствуем друг друга.

— Готов? — спрашиваю его.

— Да. Сейчас только дождемся одного важного отчета и можем ехать.

Киваю и падаю в кресло, Димка загадочно поглядывает на меня. Хмурюсь, сканируя взглядом помещение огромного кабинета. Странное поведение…

Обдумать эту мысль я не успеваю, потому как распахивается дверь и в нее входят двое. Они смеются, стреляя друг в друга глазами. Девушка облизывает губы и отмахивается от типа, а тот, в свою очередь, озабоченно следит за ее губами и языком. Сука, да он же, блять, весь стек в собственные трусы!

По спине пробегают стальные мурашки ревности с острыми шипами. Скриплю зубами, наблюдая за этой идиллией. Как какой-то мужик, очевидно сотрудник моего брата, подкатывает яйца к… моей жене… и срать мне, что она уже вовсе не жена мне. Она моя, блять.

Глава 9. Никитос

Рома

Она вообще другая! И я не могу понять, что именно в ней изменилось. Волосы короче и другого цвета. На этом все.

Но она совершенно другая. Глаза блестят, улыбка такая искренняя, светлая, заряжающая и манящая, а я будто потерявшийся мореплаватель, увидевший долгожданный маяк.

Походу, этот хрен рядом с ней того же мнения, что и я. Потому что смотрит он на нее даже близко не как коллега. В его взгляде четко читается наскок на личные границы, а Аделия выглядит так, будто вовсе не против этого.

На меня словно обрушивается ушат холодной воды, выбивая из легких воздух. Сердце заходится в бешеном ритме, кажется, всем в этом кабинете слышно, как оно колбасится в грудине.

Блять, ясно уже, что эта фигня никоим образом не связана с болезнью. Какого черта сердце раньше никогда не заходилось рядом с ней? Я приходил домой и смотрел на Аделию так, будто она дорогая антикварная ваза. Или шведская стенка. Она всегда была прозрачной, а я глядел сквозь нее.

Крыша едет, полное ощущение, что я схожу с ума на глазах у всех. А ревность-то оказывается, болючая, зараза. Как вытравить ее теперь?"

"Этот перец окидывает меня взглядом. Поначалу приветливо-дружелюбным. В жопу себе засунь свое дружелюбие, вылизанный гольфист херов. Потом, когда он считывает выражение моего лица (хрен его знает, что он там видит), мрачнеет. И это напускное веселье стекает куда-то вниз, а наружу показывается кое-что совсем другое.

Чувак не отступит, не сдастся — факт, который написан у него на лице.

Аделия замирает, глядя на меня, будто на привидение. Я, в общем-то, тоже не понимаю, какого черта она тут делает. Как же ее светские рауты? Неужели забила на них?

Смотрит на меня и недовольно поджимает губы.