Измена вопреки (СИ)

Я гладил по спине, по волосам. А потом невесомо коснулся ещё незаметного живота.

— Ксюш… я… — начал я немного нервно. — Я не могу просить тебя о прощении. Это глупо. Такие вещи, которые совершил я не прощают, но прошу тебя, дай мне шанс… самый маленький, ненадёжный, чтобы ты могла понять, как сильно я буду любить тебя и малыша и никто никогда не посмеет нарушить мои клятвы. Не в этот раз…

Ксюша непонимающе смотрела на меня. На глазах проступали прозрачные капли слез. Она шмыгала носом и снова жалась ко мне, чтобы уткнувшись носом в грудь, прошептать.

— Но я ведь написала тебе. Я же хочу быть вместе. Совсем вместе, понимаешь?

У меня с души камень свалился, но ненадолго.

Через два месяца мы с Ксю снова оказались в стенах больницы.

С угрозой выкидыша.

Глава 48

Середине декабря была грязной. Я смотрела, как под колёсами машин смешивался только что выпавший снег и вода из луж.

Новогоднее настроение постоянно желало от меня сбежать.

Плюс наши отношения с Матвеем, которые были наполнены несомненно большей нежностью с его стороны и моей, наверно, тоже. Я не знала.

Мы словно стояли на движущейся льдине, и каждый боялся сделать шаг в сторону друг друга. Это тяжёлое состояние, когда любое слово, действие или взгляд могли разрушить хрупкий, стеклянный мир.

Я забрала со скамейки свои пакеты с покупками, плотнее запахнула пальто, которое не скрывало округлившегося живота и вышла из сквера.

Под ногами чавкала грязь, но с неба сыпался медленный и влажный снег. Я вздохнула.

Погрузившись в машину, я посмотрела в зеркало заднего вида и улыбнулась.

Беременность протекала идеально. Почти. Не считая изжоги.

Но на самом деле я даже жаловаться ни на что не могла, потому что просто была благодарна за то, что у нас будет ребёнок. За то, что я перестану быть плачущей женщиной на детской площадке, которая видит, как девушка орет на своего малыша. За то, что перестану шарахаться от детских криков и не бояться приближаться к детям, потому что знать, что ты в чём-то не такая, что тебе недоступно счастье материнства, это больно.

Мы ждали мальчика. Который только в конце ноябре дал понять, что это действительно мальчик, до этого все время прятался и не позволял ничего рассмотреть. И мы стали его ждать. До середины мая.

Загородный дом у Северного моря Матвей решил перестроить. Точнее сделать масштабный ремонт. И я была бы с одной стороны даже рада, если бы муж решил его продать, но с другой…

Была какая-то магия в нем. Несмотря на то, что я чуть не умерла в его стенах. Словно он сначала помогал мне справится с болью, а потом сказал, что пора возвращаться.

Город блестел огнями светофоров и бликами на мокрой дороге.

Я приехала домой. Матвея ещё не было.