Измена. Забудь меня (СИ)

Так и чувствую веяние совершенно новой жизни! И я клянусь. Сама себе. Уж в ней я точно буду счастлива!

Уже отправляюсь на посадку, как меня вдруг хватают крепкие руки. Сжимают, словно в капкане. Дергают на себя.

Я практически вбиваюсь в твердую, как металл, грудь. Знакомый запах, которого я никогда больше не хочу ощущать, забивается в ноздри.

— Ты никуда не летишь, Маша.

Прямо в ухо ударяет хриплый властный голос.

— Князев! Ты совсем с ума сошел? Немедленно меня отпусти!

— Я. Сказал. Ты остаешься.

Его глаза прожигают меня. Насквозь. В голосе металл.

— У тебя нет никакого права вот так…

— Ты моя жена, Мария, — чеканит ледяным тоном. — И я имею все права, черт возьми! Особенно после прошлой ночи!

— Иди ты в черту, Марк Князев! Считай, что эта ночь была нашим с тобой прощанием! И точка! Теперь у наших отношениях жирная красная точка! Навсегда! Эй! Ты что вообще творишь! Я тебе жена, а не рабыня, на секундочку! И то. Это уже ненадолго! Я подаю на развод!

Князев не слушает.

Просто сгребает меня в охапку.

А после самым диким образом просто забрасывает себе на плечо.

— Это похищение, Князев! Что ты себе вообще позволяешь!

Я молочу руками по его плечам. Но это все равно, что сбивать кулаки о какой-нибудь камень.

Но куда смотрит охрана? В аэропортах она же есть всегда!

У них на глазах просто нагло похищают живого человека!

А они делают вид, как будто это в порядке вещей!

Даже глаза отводят и отворачиваются. Почему-то каждому охраннику, который появляется у нас на пути, вдруг срочно нужно совсем в другую сторону!

— Ты не смеешь!

Задыхаюсь от возмущения, когда Князев просто забрасывает меня на сидение своей машины. И тут же блокирует дверь, усаживаясь на водительское сидение.

— Ты еще не поняла, Маш? Никуда я тебя не отпущу! И поверь. Уехать, улететь или убежать от меня пешком у тебя не получится!

— Тебе это в рук не сойдет, Князев!

— Правда? Уже сошло, тебе не кажется?

Марк со злостью сжимает челюсти.

Я вижу, как яростно он сжимает пальцами руль. Они даже побелели от напряжения.

— Прекрати. Ты нас угробишь сейчас!

Кричу, потому что машина летит просто на бешенной скорости.

Но Марк не реагирует. Только еще сильнее сжимает челюсти. Кажется, из ноздрей сейчас дым пойдет, так сильно они раздуваются.

— Прекрати, Марк. Сбавь, черт тебя дери! Мы же разобьемся!

Только вот мои слова действуют на него с точностью до наоборот.

Машина разгоняется до скорости самолета! Кажется, ну точно, еще немного, и мы просто взлетим!

Вжимаюсь в сидение и сжимаю кулаки.

Даже глаза закрываю, когда мы летим в очередной поворот.

Сейчас уж точно не время выяснять какие-то отношения.

Главное, что Марк держал концентрацию. И себя в руках.