Измена. Забудь меня (СИ)

Резко заряжает в челюсть, пока я щелкаю клювом.

Мы сцепляемся и уже катаемся по земле, как два каких-нибудь сопляка из подворотни.

Кулаки просто летают. Звук ударов будит наверное, весь дом.

— Хватит.

Вит наконец просто откатывается от меня по земле подальше.

Садится на землю и тяжело дышит."

"— Хватит, Марк, я сказал. Давай поговорим.

— О чем с тобой говорить мне, а?

Отдираю лоскут рукава, который уже совсем болтается.

Черт. Измазались оба. Костюмы порвали к чертям. Все в крови и грязи. Но я бы еще поразмялся бы!

— Ты посмотри на себя. Совсем бешеный. Ты ж неадекватный сейчас, Князев! Думаешь. Я поверю, что это из-за жены?

— Из-за чего еще?

Мрачно бубню, отворачиваясь.

Пиджак сбрасываю. Это уже только в мусор.

— Напомнить, когда ты таким последний раз был? Я напомню. Когда Ирэн за него вышла и они укатили в Европу. Из-за тебя, кстати, укатили. Потому что ты громил все и с кулаками кидался на всех вокруг. Напомнить тебе, как мы полгода тебя из кабаков и таких драк вытаскивали? И как ты не просыхал? Как чуть коньки не двинул, когда тебя ножом прошили по животу?

— Спасибо, Вит. У меня как-то и без тебя отшиба памяти не было. Только вот Маша-то тут причем? И то, что ты под ее окнами караулишь, а?

— При том, что с ней явно что-то происходит, Марк. Я ведь вижу.

— Ну конечно! Ты всегда все про мою жену видишь лучше, чем я.

— Нервная она стала. Дерганная. Несчастная. Я ей помочь хотел. И помогу, если она попросит. Имей в виду.

— Помочь?

Руки сами опять сжимаются в кулаки.

— Как ты собирался ей помочь, а? В постель к себе затащить?

— Марк. Ты мне друг. Но я никогда не скрывал, что уверен. Маша не для тебя. Ты ее сломаешь. А я не дам. Что у тебя с ней вышло? Только не говори, что виделся с Ирэн. И что Маше во всем признался.

— В чем я должен ей признаваться? Она моя жена, Вит.

— Ну, может быть хотя бы в том, что в твоей жизни была…

— У меня много всего в жизни было, Виталик. Что теперь? Список повесить на стену и жене моей лекции о каждой бабе читать?

Поднимаюсь, отряхивая штаны. Их тоже уже на помойку, конечно.

— Не лезь к ней, Вит. Или ты как бомж? Объедками питаться хочешь? Думаешь, если у нас с Машей временные трудности, то она с отчаяния к тебе побежит? Может, и побежит. Но любит- то все равно меня. Она же сама себя возненавидит, если из — за того, что ей больно, глупостей с тобой натворит.

— Значит, ей все же больно. Ты ублюдок, Князев.

— Сказал. Не лезь. Полезешь к ней, я тебя просто убью. К чертовой матери. По-дружески.

Сплевываю кровь и поднимаюсь к себе.

Мог бы, конечно, и Решетова за собой позвать. Хоть и разборки у нас, а дружбы никто не отменял.

Но…

Пусть отправляется в самое пекло. Такой вот. Изгвозданный. Потому что нечего у окон чужих жен дежурить!

Заваливаюсь под душ, на ходу сбрасывая с себя ошметки одежды.