Извращенное Притяжение
Как младший брат печально известного клана Фальконе, Адамо вырос в окружении крови и насилия. Наркотики вскоре стали его способом борьбы. Стать членом мафии, как его братья, было его судьбой, но не страстью. Когда он становится организатором успешных нелегальных уличных гонок своей семьи и одним из их гонщиков, ищущих острых ощущений, он, наконец, утверждает свой собственный путь в суровом мире мафии. Его цель не единственное, что Адамо обнаруживает на пропитанных горючим трассах, которые он называет домом... Динара Михайлова единственная девушка гонщик, и ее тяжело игнорировать. Не только из-за ее огненно-рыжих волос и безжалостного стиля вождения, но и потому, что принцессе Братвы разрешено ездить по вражеской территории. Вскоре Адамо и она оказываются втянутыми в страстную игру, которая выходит за рамки гоночной трассы. Тем не менее, обоих преследовали события прошлого, их тёмная жажда поставила на карту всё. Поскольку то, чего они жаждут больше всего, приходит с жестокой ценой.18+
Мгновение спустя вошел Адамо с двумя пустыми стаканами, но было очевидно, что он проверяет меня. Он обнял меня за талию, притягивая к себе.
— Я в порядке, — сказала я, прежде чем он успел спросить.
Адамо кивнул.
— Я знал.
Я подавила улыбку. Я всегда хотела, чтобы рядом со мной был кто-то, кто знал бы, что я могу постоять за себя, кто не вёл бы себя со мной как с девушкой в беде, и я нашла этого человека в Адамо.
ГЛАВА 26
Она стояла на фоне горизонта, освещенная заходящим солнцем, совершенно голая, если не считать байкерских ботинок. Ее рыжие волосы пылали, как пламя в последних лучах, а бледное красивое тело казалось почти перламутровым.
"Она была чертовски великолепна. Повернувшись, она встретилась со мной взглядом. На ее лице появилась улыбка. Это не была одна из фальшивых улыбок, отягощенных темнотой прошлого. Это была свободная, честная улыбка. Это не означало, что она больше не таила в себе тьму. Мы оба таили. Именно это заставляло нас так хорошо понимать друг друга. Но теперь мы контролировали нашу тьму, как прирученное животное за железной решеткой.
Я все еще чувствовал себя так же глупо влюбленным в Динару, как и тогда, когда мчался в Чикаго, чтобы убедить ее отца. Мы сблизились, Динара и я, и даже ее отец неохотно терпел меня. Впервые в этом году мы вместе отпраздновали православное Рождество в Аспере.
Динара прикусила губу, как всегда, дразня, и повернулась ко мне, чтобы я мог увидеть ее обнаженное тело. Одна ее рука обхватила грудь, дразня пирсинг, а другая медленно скользнула вниз по животу к вершине бедер с мягкими рыжими волосами.
Я подошел к ней поближе, глядя, как она гладит себя. Остановившись прямо перед ней, Динара тихо дышала, приоткрыв губы. Два пальца работали над клитором, распространяя по нему влагу. Я схватил ее за бедра и втянул в рот проколотый сосок. Ее пальцы быстрее задвигались, и она издала резкий стон. Я медленно опустился, проводя языком по ее животу, прежде чем оказался на уровне глаз с ее киской.

















