Извращенное Притяжение

Он действительно не знал, что произошло. Это изменится позже, как и то, как он относился ко мне, но он всегда был рядом.

Я потянулась за пачкой сигарет, лежавшей на земле рядом со мной, закурила и глубоко затянулась. Обычно эта тема казалась слишком личной, но мы с Адамо достигли той точки в наших... отношениях, когда я хотела поделиться большей частью себя. Это было удивительное и ужасающее осознание.

Я выпустила облако дыма, прежде чем повернула голову к Адамо:

— Я хотела контролировать себя, хотела испытать сексуальность на своих собственных условиях.

В прошлом... — мой голос замер. Я несколько раз покосилась на тлеющий кончик сигареты, прежде чем снова смогла заговорить. — То, что со мной сделали... все вышло из-под моего контроля. Мне приходилось терпеть боль, страх и унижение. Но с Димой, даже когда было больно, это был мой выбор. Он позволял мне самой решать. Дима был безопасным вариантом. Как мой телохранитель, он должен защищать меня. Отец убил бы его, если бы он причинил мне боль. Он человек моего отца до мозга костей. Я знала, что он никогда не сделает того, чего я не хочу. С ним я могла делать все, что хотела, вернуть силу, отнятую у меня в детстве."

"Секс с Димой был... в некотором смысле освобождающим, потому что это было на моих условиях. Это не было навязано мне. Все было моим выбором. Но никогда это не казалось... правильным. Я никогда по-настоящему не отпускала свой контроль так полностью до Адамо. Мы с Димой были узами удобства. Дима, вероятно, надеялся, что это даст ему преимущество в долгосрочной перспективе, потому что как сирота, воспитанный Братвой, его возможности были бы ограничены.

Но он также хотел помочь мне. А для меня это означало прорваться сквозь часть моих оков, одновременно избавив отца от моего прошлого. Видя меня в отношениях с Димой, папа надеялся, что я преодолею прошлое и смогу жить нормальной жизнью. Если бы я не пережила то, что пережила, сомневаюсь, что он был бы так же взволнован тем, что я встречаюсь с одним из его мужчин.

Адамо кивнул, и, хотя я не видела выражения его лица, я предупредила.

— Никакой жалости.

Тембр моего голоса был почти диким.

— Никакой жалости. Мы, Фальконе, не жалеем, — твердо сказал он, выхватывая сигарету у меня из рук и затянулся.

— Практически забыла, — саркастически заметила я.

Адамо снова поцеловал меня, его рука скользнула по моему голому животу, оставляя на пути мурашки. Он вновь начал отвлекающе играть с моим пирсингом. Отблеск сигареты отбрасывал тени на его лицо, отражаясь в темных глазах.

— Сказанное тобой, имеет смысл. Надеюсь, я не являюсь еще одним безопасным вариантом.

Я проглотила стон, когда Адамо потянул немного сильнее.