К востоку от Эдема

И Абра окончательно обрушила ее вопросом: — Вы что, из зоопарка? Или кролики?

Мальчики сконфуженно переглянулись. Они впервые столкнулись с неумолимой женской логикой, всепобеждающей даже тогда, когда она неверна и, может быть, тут то она и разит наповал. Это было ново для них, огорошивало, пугало.

— Ли — китаец, — объяснил Кейл.

— Ну, так бы сразу и сказал, — великодушно улыбнулась Абра. — Китайцы все живут в клетушках. — Она помолчала для пущей убедительности. И увидела, что возразить им нечего — она победила, взяла верх над мальчиками.

— Пошли в старый дом, поиграем, — предложил Арон.

 — Крыша протекает, но там хорошо.

Они пробежали под каплющей листвой в старый санчесовский дом; полуотворенная дверь скрипнула, распахиваясь, на ржавых петлях."

"В саманный толстостенный дом давно уже вернулись запустение и разруха. Большая зала, занимающая весь перед, оштукатурена лишь наполовину и так и брошена рабочими десяток с лишним лет назад. В окнах сменены рамы — и так и зияют незастекленные. Настланный пол в пятнах сырости, в углу куча старой бумаги и потемневших мешочков с гвоздями, окутанными ржавчиной.

Стоя на пороге, дети увидели, как из глубины дома вылетела летучая мышь.

Серый призрак пометался от стены к стене, потом исчез в дверном проеме.

Мальчики провели Абру по дому, открывая чуланы, показывая умывальники, раковины, люстры, все еще нераспакованные, ждущие, чтобы их поставили и повесили. Пахло плесенью, сырыми обоями. Дети шли на цыпочках и молча, боясь будить в пустом доме гулкие отзвуки. Воротились в залу.

— Ну, нравится тебе? — повернувшись к Абре, спросил Арон тихо, чтобы не проснулось эхо.

— Д-да, — неуверенно ответила Абра.

— Мы иногда тут играем, — сказал Кейл, смело глядя на нее.

 — Приезжай, будем играть вместе, если хочешь.

— Я ведь живу в Салинасе, — сказала Абра таким тоном, что близнецы поняли — она существо высшее и деревенскими забавами не интересуется.

Абра почувствовала, что пренебрежительно отвергла главное их сокровище, — и ей стало жаль их. Пусть мужчины народ хлипких качеств, но все же приятный. И к тому же она не грубиянка.

— Как-нибудь, когда мы будем проезжать здесь, я приду, поиграю с вами немножко, — сказала она уже мягче, и оба мальчика благодарно просветлели.

— Я дам тебе моего кролика, — вдруг сказал Кейл. Хотел отцу, но дам тебе.

— Какого кролика?

— Мы его сегодня застрелили, прямо в сердце стрелой. Он почти и не дернулся.

Арон возмущенно взглянул на брата.

— Это я…

Но Кейл перебил Арона.

— Ты его домой повезешь. Он довольно крупный.

— Зачем мне грязный кролик, весь в крови, — сказала Абра.

— Я ему вымою мех, — сказал Арон, — положу в коробку, обвяжу тесемкой, и если не хочешь его жарить, то можешь устроить ему похороны — у себя дома, в Салинасе.