К востоку от Эдема

Как ты смеешь так говорить?

— Откуда мне знать, может, он и про маму соврал?

Абра покраснела от возмущения.

— Всыпать бы тебе хорошенько, Арон Траск! Сама бы отшлепала, если бы не люди. — Она посмотрела на его красивое лицо, искаженное обидой и злостью, и переменила тактику. — Почему ты не спросишь его про маму? Просто подойди и спроси.

— Не имею права. Я тебе честное слово дал.

— Ты честное слово дал, что не проболтаешься о нашем разговоре.

— Да, но если я спрошу, он тоже спросит, почему я спрашиваю.

— Никакого сладу с тобой! — воскликнула Абра. — Упрямый, как избалованный ребенок.

Хорошо, я освобождаю тебя от клятвы. Спроси.

— Не знаю, захочется ли спрашивать.

— Знаешь, а мне иногда до смерти хочется исколотить тебя. Прямо руки чешутся! — воскликнула Абра. — И все равно… Я тебя люблю, Арон. Очень люблю!

Школьники, сидевшие за стойкой у сифона с шипучкой, услышали их возбужденные голоса и захихикали. Арон вспыхнул, в глазах появились слезы обиды. Он выскочил из кондитерской и побежал по улице.

Абра невозмутимо взяла свою сумочку, встала из-за стола, поправила юбку. Потом так же невозмутимо подошла к мистеру Беллу, расплатилась с ним.

Идя к выходу, она приостановилась около стайки насмешников и холодно сказала:

— Только попробуйте еще раз подразнить его. Она вышла, а вслед ей кто-то пискливо протянул: «Ах-ax, Арон, я тебя люблю!»

Выйдя на улицу, Абра кинулась бежать вдогонку за Ароном, но его нигде не было. Она позвонила ему домой. Ли сказал, что он еще не приходил. Ли сказал неправду. Арон был в спальне, молча переживая обиду. Ли видел, как он проскользнул к себе и закрыл за собой дверь.

Абра долго ходила по улицам, ища Арона.

Она сердилась на него и в то же время чувствовала себя бесконечно одинокой. Раньше он ни разу не удирал от нее, не бросал ее одну, а она уже разучилась быть одна.

Что до Кейла, то ему пришлось привыкать к одиночеству. Сперва он старался бывать с Аброй и братом, но скоро понял, что он лишний. Он страдал от ревности, по-всякому пытался привлечь ее внимание, и все напрасно.

Учился Кейл легко, но без особого интереса. Арону приходилось заниматься больше, зато он получал удовольствие, когда узнавал что-нибудь, и вообще уважал учение, независимо от того, как и чему их учат.

Кейл просто переходил из класса в класс, его не увлекали ни школьная жизнь, ни спорт, ни развлечения. Растущее беспокойство гнало его по вечерам из дома. Он вытянулся, похудел, и было в нем что-то непонятное и темное.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

1С тех пор как Кейл себя помнил, он, как и любой другой, жаждал ласки и любви. Если бы он был единственным ребенком или если бы Арон был совсем другим, то его отношения с окружающими развивались бы легко и естественно.