К востоку от Эдема

Задача необыкновенно трудная: такие люди, как она, — они замкнутые, осторожные, надо щадить их самолюбие. Но я уже представляю, как оно будет. В мою дверь раздается стук, и она умоляет впустить ее. И тогда, Арон, мне придется испросить у Господа мудрости и терпения. Поверь, мой мальчик, когда такое случается, когда заблудшая душа жаждет света вышнего, это и есть самое драгоценное и счастливое, что выпадает на долю священнослужителя. — Мистер Рольф едва унимал волнение. — Да ниспошлет Господь мне удачу!

3Адам Траск смотрел на военные действия за океаном сквозь призму смутных воспоминаний о стычках с индейцами.

Никто толком не знал, как она идет, эта большая, захватившая весь мир война. Ли вчитывался в книги по европейской истории, из обрывков прошлого старался составить картину будущего.

Умерла Лиза Гамильтон — умерла тихо, с едва заметной мученической улыбкой, и когда с лица сошла краска, скулы ее неприятно заострились.

Адам с нетерпением ждал, когда Арон объявит, что сдал выпускные экзамены. В верхнем ящике комода, под стопкой платков лежали тяжелые золотые часы.

Он не забывал заводить их и проверял ход по своим часам.

Ли тоже готовился к торжеству. Вечером, после объявления итогов экзаменов, он должен был зажарить индейку и испечь пирог.

— Как насчет шампанского, Ли? — спросил Адам. Праздновать так праздновать!

— Прекрасная мысль, — ответил Ли. — Адам, вы когда-нибудь читали фон Клаузевица?

— А кто это такой?

— Не очень утешительные вещи пишет, — сказал Ли. Шампанского — одну бутылку?

— Одной, пожалуй, хватит. Просто поздравить мальчика.

Чтобы торжественно было.

И вот однажды Арон пришел домой и спросил Ли:

— Где отец?

— Бреется.

— Я не буду обедать дома, — объявил Арон.

Он открыл дверь в ванную и сказал отражению с намыленным лицом в зеркале:

— Мистер Рольф пригласил меня на обед.

Адам отер бритву о бумажную салфетку.

— Это замечательно.

— Я хотел принять душ.

— Через минуту я закончу, — сказал Адам.

Кейл и Адам проводили Арона глазами, когда тот прошел через гостиную и, попрощавшись, скрылся за дверью.

— Моим одеколоном надушился, — сказал Кейл.

 — По запаху чую.

— Видно, важный обед, — заметил Адам.

— Отметить хочет, это понятно. Зубрил дай бог.

— Отметить? Что отметить?

— Все экзамены сдал. Разве он тебе не говорил?

— Ах, да! Конечно, говорил. Молодец, мы можем гордиться им. Подарю-ка я ему золотые часы.

— Неправда, ничего он тебе не говорил! — выкрикнул Кейл.

— Да нет же, правда, говорил — сегодня утром.

— Утром он еще ничего не знал. — Кейл встал и вышел из дому.

Сгущались сумерки.