Как до Жирафа…

Варя у нас работает столько же, сколько и Андрей, носит в носу кольцо, несмотря на мягкие намёки Анечки, что кольцо мешает её воспринимать серьёзно. На серьёзность Варя и не претендует: яркие футболки, кеды и короткие юбки не мешали бешеной работоспособности и активной жизни за пределами офиса. Если не знаешь, куда пойти, спроси Варю. Посоветует и квест, и кафе, и клуб, и магазин элитного спиртного. В общем, она прямая противоположность Анечке, от которой всегда веет спокойствием, за исключением случаев, когда царевич орёт… Интересно, почему он такой разный? И почему сегодня орёт: ведь вчера был таким милым.

Я улыбнулась себе, вспомнив «не гречку». И начала мысленно придумывать повод зайти к нему в кабинет. И было даже не страшно, что он орёт.

Увы, царевич вдруг выскочил из своего поднебесья, сбежал по лестнице, прошёл к нам широким шагом и сообщил во всеуслышанье:

– Меня больше не будет. Дочка заболела, – и, скользнув по мне каким-то растерянным взглядом, добавил: – Всё срочное на рабочую почту или в Вотс Ап. Без надобности не звонить! Новый отчёт сегодня все должны сделать!

Машенька? Что-то серьёзное? – обеспокоилась я, но спрашивать уже было не у кого, Андрей унёсся, как ураган. Все вокруг с облегчением выдохнули, и только я напряглась. И не случайно: тренькнул внутренний телефон, секретарь Оля сказала:

– Кать, ты только не нервничай… Тебя главный вызывает. По поводу Бауффа. Всё бросай, это срочно!

Мурашки пробежали у меня по рукам. Ой, кажется, не только Анжела была не согласна с тем, что я лучший сотрудник года!

* * *Минуту спустя я стояла в своём красивом платье в кабинете главного Жирафа и думала, что уж лучше бы я пришла в джинсах и застёгнутой наглухо рубашке – с голыми руками и лепестковой юбкой я отчего-то чувствовала себя совсем беззащитной. И туфельки эти некстати. Впрочем, под взглядом ВГ даже наш начальник склада, бодибилдер с бородой и татуировкой на громадных бицепсах, ужимается в росте. Что уж про меня говорить.

Виктор Геннадьевич встал, подложил бумаги под мраморного льва на столе и произнёс басисто-королевским тоном:

– Катерина? Да, Катерина, – словно забыл, как меня зовут. – Как вам у нас работается?

– Спасибо, хорошо, – сглотнув, пискнула я.

ВГ был не таким красивым мужчиной, как его сын, но впрочем, таким же породистым, говорящим раскатисто-бархатным басом, способным одним звуком пригвоздить подчинённого к полу. С крупной головой и руками, широким торсом и королевской статью. Ему бы очень пошла мантия, подбитая горностаем, и жезл в руки вместо ручки Паркер. Впрочем, даже обычный письменный прибор в пальцах ВГ смотрелся оружием.