Как до Жирафа…

Не сомневаюсь, кто-то из них заставит меня подписать договор о неразглашении, чтобы сор из избы не…

Почему-то при слове «договор» в голове заиграла песня Элли Гулдинг из фильма «Пятьдесят оттенков серого» – там героиня с договором про подчинение носилась, как дурень со ступой. Правда, мне представилась не Анастейша «как-там-её», а орущий на меня вампир-красавец. В животе затикало, я покраснела: что-то я совсем не о том думаю! И я таких типов терпеть не могу! Хотя улыбался он дочурке так мило… От неожиданности меня чуть не снесло обаянием.

Я обернулась – с фотографии на полке смотрел с укоризной Андрей Викторович, строгий, хмурый – вот-вот заорёт. Я сглотнула, споткнулась о рассыпанный на дорогущем ковре конструктор Лего и полетела носом вперёд. Растянулась бы, если бы мой полёт не прервал роскошный диван. Кожаный, красный… И я опять подумала не о том. В бёдрах запульсировало активнее и стало жарко.

Чёрт, это явно побочные эффекты моих выдумок про чужую страсть. Оговорочка по Фрейду получилась. Не удивительно: секса у меня не было уже два года. Если один раз после ухода мужа не считать. Но от той пьяной, яростной мести и желания кому-то чего-то доказать у меня до сих пор голова болит и хочется под землю провалиться. Снова одолела неловкость, словно я своими мыслями в чужой дом мусора нанесла.

Я застыла на коленях и вытянутых руках, опираясь на диван, глянула на стену и обнаружила, что на светлых обоях над кожаным элементом фильмов для взрослых было нарисовано фломастерами нечто очень цветное и экспрессивное. Машины проделки. Я склонила голову, пытаясь понять: это баба-яга или трактор?!

* * *Большие электронные часы показывали полночь. Самое время превратиться в тыкву или снять, наконец, шерстяные штаны, от которых уже кожа чешется. Забивая сказкой о Колобке мысли о неприличном, прущие в голову, как бешеные кони, я поспешно нашла гардеробную, а в ней запечатанную футболку и тапочки. Выйдя, уставилась на установленный вместо кровати безразмерный плацдарм в спальне босса. Смятый, словно по покрывалу кто-то прыгал. И красивый, ледяной царевич вдруг представился мне не одетый… Дыхание спёрло, воображение вздыбилось. В животе стало горячо.

Я опомнилась, замахала на себя руками и, постыдно сбежав, постелила себе на диванчике в детской напротив Машиной кроватки. Малышка сладко спала.

Журя себя, напомнила, зачем я тут. Возможность пообщаться с ребёнком куда важнее! Для такой, как я, она вообще бесценна. Так что это мне надо шефу приплатить… Наверное.

Я легла, накрылась одеялом, вжала голову в плечи и призналась себе в очевидно-неприятном: мы думаем о том, что болит. А то, о чём подумала я, когда ко мне явился Андрей Викторович, вызывает вопрос: кто из нас самом деле озабоченный маньяк? Кажется, не он.