Как до Жирафа…

А что? Она, кажется, у меня соль просила месяц назад… И в моей квартире, наверное, обои уже отклеились. Хотя над мойкой я как раз их и не наклеила. Что за чёрт, я даже на приличный шантаж не способна!

Планировка квартиры сверху была совсем не такой, как у меня. Блондинка распахнула дверь в ванную, смачно выругалась и, скинув явно дорогую обувь, босиком пошлёпала по залитому водой кафелю. Я подошла, подняла вожделенную туфельку и поднесла к глазам. Божественна! И, кажется, мой любимый размер…

Блондинка возилась с тряпкой и ругалась так, что пришлось обратить и на неё внимание – чтобы так материться, кажется, надо особые курсы проходить, ибо девяносто процентов её фраз были изощрённее китайского, и тем не менее, интуитивно понятны.

– У тебя там, наверное, вообще трындец? – виновато подняла глаза соседка.

Я пожала плечами: мол, да, что-то в этом роде…

– Зашибись, расслабилась! Потанцевала под *** Деспозито! – продолжила блондинка, а я заметила на краях широкой угловой ванны ароматические свечи, розовые лепестки и пену на кафеле. Блондинка принялась выжимать тряпку в ведро и выдохнула: – Да ты не бойся, я всё возмещу! В зарплату!

Мне стало неловко причинять человеку неудобства и вообще высказывать какие-либо претензии. Но вдруг в голове звякнул колокольчик, как на наших уроках китайского, и голосом учителя прозвучало: «Всё, что случается, случается вовремя[4]». И я решилась на то, на что никогда бы не решилась, если бы не обстоятельства.

– Не надо возмещать, – произнесла я. – Лучше одолжи мне на один вечер эти туфли.

Блондинка аж выжимать перестала.

– Туфли?! – глаза у неё чуть не выпали.

Я засмущалась и забормотала как можно неразборчивей, отступая назад:

– Ой, нет… Извини-те… Вырвалось, просто очень нужно… но это глупо… простите… Это неуместно… Я прошу прощения…

– Стой! – оборвала мою речь забитого мотылька соседка. – Если так нужно, дам, конечно. Только не поцарапай. Свидание намечается?

Я покраснела, потому что никакое у меня было не свидание. Но сам факт, что царевич купил мне для презентации платье, сбивал с толку. Как-то это было странно, по меньшей мере.

Не вдаваясь в объяснения, я просто кивнула.

– Прикид зачётный, – сказала блондинка и поправила грудь, почти выпавшую из декольте в результате вытирания полов и ползания по кафелю.

Я робко улыбнулась.

– Благодарю! А все мои туфли не походят…

Господи, как же неловко! С этим царевичем и ипотекой я уже совсем покатилась по наклонной – у чужих людей туфли выпрашиваю… Надо бежать!

– Примерь, – сказала блондинка. – Я, кстати, Жаклин, – произнесла она на американский манер с апломбом, но тут же перешла на нормальный тон. – Родители нарекли Евгенией, но мне так не нравится, все вечно Женька да Женька.