Как до Жирафа…

Возможно, тумблер всё же существует?! Тот самый, который заставляет почувствовать женщину внутри и увидеть её в себе? Я изумленно провела рукой по своей щеке, шее, поправила платье. Я себе нравилась. Впервые!

Хотя в образе чего-то не хватало.

Почти автоматически я вышла на площадку и поднялась к соседке. Та открыла, уже в халате, тапочках и с тюрбаном из полотенца на голове, и присвистнула:

– Нифига себе! Это ты, Кать?

– Я, – с лёгкой хрипотцой ответила я, чувствуя, что вру: вовсе это не я. Хотя даже если соврала, было в этом что-то бодряще-адреналинистое: хоть в пляс пускайся или Букингемский дворец штурмуй.

– Отпад! – с расширенными глазами сказала Анджела.

– А у тебя есть к туфлям клатч? И к платью что-то верхнее, соответствующее? До воскресенья? Можно бартером, – сказала я не своим голосом, наглея на глазах.

Соседка кивнула, словно так и надо, и пригласила меня к себе. Моя любимая забитая Катя в глубине души пролепетала с укоризной: «Ну вот, дожили. Дайте водички напиться, а то так есть хочется, что и переночевать негде. Так нельзя!» Я улыбнулась сама себе и ответила мысленно: «Ничего. Я всего один раз. Один раз не считается».

Проходя вслед за соседкой, я видела своё отражение в зеркальном шкафу и хотелось видеть себя такой ещё и ещё. Роковая красавица в зеркалах улыбалась удовлетворённо:

«Ну что ж, Андрей Викторович, вы сами хотели. Теперь удивляйтесь.

Кто к нам с платьем придёт, от него и погибнет!»

Глава 14

Если бы не Маруська, утром не встал бы. Но с такими будильником в кучеряшках разве проспишь?!

– Мапа, мапа, а ты будешь лошадкой?! Ну позялуста!!! Мапа! – орало в ухо моё счастье, устраивало взрыв ладошками в моих волосах и целовало в щёку.

Кажется, я вчера хватанул лишнего. Голова раскалывалась, но я открыл один глаз:

– Тебя конь в пальто устроит?

– А на тебе неть пальта, ты в тлусах! – радостно взвизгнула Маруська и давай по мне прыгать, как бешеный пони.

О, дети…

– Оно невидимое, – пробурчал я и выбрался из-под одеяла. – Как в сказке про короля, из волшебных нитей, а на трусы волшебства не хватило, пришлось обращаться в Келвин-Кляйн.

– Покатай-покатай! – слишком звонко требовала Маруська.

Куда денешься, усадил на шею и заржал тихонько:

– Иго-го.

Маруська от радости аж пяточками засучила. На кухне спустил её на стул и сказал:

– Теперь умываться, потом завтракать, скачки кончились.

– А исё? – взглянула на меня кокетливо доча.

– Если ещё, то конь сдохнет, – ответил я.

Маруська посерьёзнела:

– Не сдыхай, ты мне нлавися.

А у меня аж мурашки по коже побежали, потому что я снова в дочке увидел Катерину. Почему они так похожи?! От вчерашнего рычания на мою офисную мышь стало как-то неловко – подумалось: вот моя Маруся вырастет, а на неё какой-нибудь такой дятел орать станет.