Как до Жирафа…

Он проскрежетал: – Так значит? С вами по-хорошему… А, выходит, надо только по-плохому?

О Боже, он всё-таки хочет меня уволить, – поняла я с ужасом и перед глазами встало большими красными цифрами пятое число на календаре – дата выплаты очередного транша в ипотеку. Отчаяние забило молоточками по вискам, меня накрыла паника, а в этом состоянии я совершаю разные поступки, чаще всего неумные, и я выкрикнула:

– Андрей Викторович, я не хочу с вами спать!

Царевич моргнул и выпрямился так, словно сзади его огрели лопатой.

– Зачем спать?! – спросил он недоуменно. – Я сегодня спать не собирался.

Боже, всё пропало! Он собрался веселиться всю ночь?! Ну что же, ему моделей в клубах не досталось? Если невтерпёж, есть же ночные бабочки. Элитные даже. Они рады будут, он ведь богатый и красавец, хоть и бледный. А я… я же совсем не его весовой категории и не их! В этой вязаной кофте и штанах я наверняка выгляжу асексуально. Неужели, его такое заводит? Что делать?! Автоматически взлохматив волосы – вдруг испугается и передумает, – я слегка подалась вперёд:

– Прошу прощения, вы сказали, как женщина… я вам нужна… Так вот знайте, мои принципы… И вообще я не…

– Принципы – это хорошо. Тем более хорошо, – кивнул он и нахмурился, будто просил не чего-то такого, а за хлебушком сходить: – Долго мне вас ещё ждать?

Я громко выдохнула и отцепилась от кресла. На подлокотниках остались следы от моих влажных ладоней. Голова закружилась.

– То есть мне обязательно придётся?! – во рту пересохло.

– У меня нет выбора, – ответил царевич и снял с вешалки моё пальто, сиротливо висящее во мраке, похожее на бэушные крылья ангела. Чёрного…

Царевич подал мне пальто, я закашлялась. Надела. И решилась:

– Нет, я всё-таки не пойду с вами, извините."

"– Вы издеваетесь?! Я же сказал: у меня нет выбора! Есть только вы и всё! Какой тут, к чертям, выбор?! – в голосе царевича вдруг зазвенело такое невыразимое отчаяние, будто речь шла о жизни и смерти. В глазах его разлилась безысходность, даже гнев отошёл на задний план, будто спрятался за зрачки.

И мне стало его жалко. По-человечески. Даже сердце дрогнуло.

– Ну, если всё настолько плохо… – начала я, пытаясь понять, чем же ему помочь: может, валерьяночки накапать – был вроде в офисном холодильнике пузырёк? Для успокоения. Не торговать же мне в самом деле телом из-за его прихоти?!

Однако царевич трактовал мою слабину по-своему, схватил за руку и потащил вниз по лестнице к выходу. Я еле успела сумку подхватить.

– Э-э, погодите…

– Времени нет! Я живу близко! – на бегу проговорил Андрей Викторович.