Как до Жирафа…

Кажется, нет ничего чудесней, чем щекотание сердца при взгляде, скрытая, но такая явственная дрожь предвкушения и лёгкий аромат духов, обещающий… Чёрт, пока лучше не думать, что обещающий, и так голову сносит!

Я провёл Катерину к свободной площадке у бассейна, аккуратно прижал её к себе, обхватив за талию и закружил. И пофиг, что танцевать я особо не умею!

Глава 16

Играла моя любимая песня. Андрей был настолько близко, что я могла ощущать его парфюм, смешанный с естественным запахом. И он мне так нравился, что я была чуть пьяной без шампанского, несмотря на данное себе обещание быть строгой и противной. Может, всё оттого, что он внимательно меня слушал? Извинился за жену. К счастью, бывшую. Или потому, что я ощущала себя красивой и видела отблеск восхищения в его глазах?

Тепло его крепких ладоней совсем не сдерживал тонкий шёлк, и мне казалось, что я ощущаю его пальцы на моей коже. Это пьянило ещё больше. И я улыбалась в ответ на его улыбку. Один раз можно…

Вдруг захотелось сказки, любой на выбор. Но чтобы как в кино! С музыкой, поцелуями и благородством! Впрочем, я уже чувствовала себя Золушкой. Не в хрустальных, а в золотых туфельках. Все смотрели на нас!

Если бы не Андрей, я бы ни за что не решилась танцевать там, где никто не танцует. Но царевичу было плевать, глаза его блестели игривым задором, и я заразилась смелостью. А с ней в бёдрах появилась раскованность, а в движениях – ритм. Я ведь люблю танцевать, только обычно негде…

Сейчас мы просто переступали по кругу – его руки на моей талии, мои – на его плечах, а у меня было полное впечатление, что мы кружимся, как диснеевские герои, мои волосы развеваются, и если скосить глаза, можно увидеть, как за столиками с важными людьми, в самом углу, умиляется нашему танцу говорящий канделябр и весело подскакивает и машет кисточкой, словно хвостом, глазастый пуфик, как в «Красавице и чудовище»."

"Хотя, признаюсь, чудовище само по себе было красивым – куда уже превращаться?! С этим прямым носом, синими пытливыми глазами под чёрными, вразлёт бровями, с этими высокими, слишком правильными скулами, с этими губами, так легко складывающимися в ухмылку уверенного в себе мачо или в улыбку мальчишки-хулигана. Хотелось смотреть на него, не отрываясь: на крошечную родинку у левого крыла носа, на линию чисто выбритого, упрямого подбородка с намёком на ямочку.

Но я отводила глаза от Андрея и утыкалась взглядом то в добротную ткань пиджака, то за его широкое плечо, на столики, лица за которыми смешались. Односложно отвечала на его реплики. Иначе было нельзя! Иначе я бы уже точно влюбилась!

Песня закончилась, и мы остановились. Я с сожалением. Люди в зале нам захлопали.