Как до Жирафа…

Сделала вывод, что у меня категорически мало серёжек и что-то надо делать с гардеробом, хоть по бартеру ещё в бутик переводчиком нанимайся… Пока я возилась с одеждой, чуть не опоздала. Зато выискала в закромах романтичную розовую юбочку по колено, которая вкупе с синей в белую полоску блузкой и белыми теннисками придавала моему образу что-то французское.

Ещё б коробочку макаронок, круассанов и блинчиков с апельсиновым джемом. Но их, увы, в моём кухонном шкафчике было не отыскать. Я не выпорхнула на улицу, а вывалилась, как очень французистый мешок с песком, и удивилась: в стёклах и витринах я казалась лёгкой и красивой. Нет, вовсе я не из-за царевича старалась, а просто так. Девочка я или кто?"

"Однако едва я пикнула пропуском на проходной в офисе и понесла Виктору Геннадьевичу переведённую инструкцию, тут же поняла, что лучше сегодня быть не девочкой, не мальчиком, а неведомой зверушкой где-нибудь в командировке на полюсе. Потому над директорским кабинетом поднимался потолок. Секретарь Виктора Геннадьевича, Олечка, сидела бледная с вытаращенными глазами и вздрагивала. Из-за дверей доносились крики обоих жирафов. Точнее, судя по тону, львов, делящих добычу…

– Компания выживает за счёт ретро-бонусов, а ты просрал условия с крупнейшим по объёму поставщиком! Ты что, идиот совсем, не понимаешь?! – орал старший по зоопарку.

– Ничего подобного! Я именно, что не идиот, считать умею! Мы живём за счёт наценки, а не ретро! – раскатисто рычал в ответ царевич.

– Ты не видишь нюансов!

– Это ты зациклен!

Что-то упало, тяжёлое. Надеюсь, не на голову Андрею и не подарочный письменный набор из мрамора, который стоит на столе у главного, сколько я себя помню. Я, Оля и бухгалтер Марина, сжимающая в руках акты на подпись, вздрогнули, как по команде.

– Вот так они с половины девятого, – сглотнув, пробормотала Олечка и на всякий случай потуже затянула хвост на затылке. – Меня Виктор Геннадьевич уже два раза уволил и два раза про это забыл.

– Боже… Я лучше потом зайду… – сказала севшим голосом бухгалтер и попятилась к выходу.

– Вам хорошо, – вздохнула секретарь.

– Держись, Олечка, – сказала я и положила на край её стола папку с переводом. – Главный просил.

Не успела я ретироваться, как из директорского кабинета вылетел Андрей Викторович. Зыркнул на нас всех гневно и промчался мимо, как локомотив ржд. Даже на моё робкое «здравствуйте» не ответил. В глазах зачесалось, в груди стало пусто. Ну да, и зачем я так старалась всё утро? Завтра надену первое попавшееся и не глаженное. А зеркало вообще выброшу!

Расстроенная, я пошла обратно в отдел в надежде на чай и на приблудную шоколадку от какой-нибудь доброй души. Эх, я определённо не аскет…

Но у чайного столика меня ждали не угощения, а новые неприятности.