Как я строил магическую империю 4

Соответственно, с противоположной стороны от прожекторов под сценой толпился народ, и надо признать, когда я выходил и между канатами пролезал на ринг, он буквально взорвался овациями, а ещё через секунду в мою сторону что-то полетело.

Это что-то свободной от микрофона рукой поймал Денис Григорьевич, стоящий между мной и моим тоже щурящимся от яркого света оппонентом.

— Дмитрий Николаевич! — радостно заорал он. — Даже если вы проиграете, как минимум один трофей у вас уже есть.

И он поднял за лямку розовый лифчик. Надо заметить, весьма солидного размера.

— Хотите что-то сказать? — ведущий подошёл ко мне и сунул под нос микрофон.

— Я хочу выиграть все трофеи! — рявкнул я, вливая в голос немного магии контроля.

А нет, не вливая — угловые столбы ринга являлись глушителями магии. Что, собственно, и было одним из условий дуэли. Впрочем, и без ментального усиления вышло что надо, и зал, приветствуя меня, взорвался свистом и криками.

— Прекрасный настрой! — взмахнул рукой Денис Григорьевич и подошёл к немного сконфуженному Илье Корнееву. — А что скажет будущий обладатель красного диплома ликвидаторской академии?

— Меч будет моим! — заорал парень и с силой лупанул себя кулаком в грудь.

Его жест тоже вызвал бурную реакцию, но, объективно, меня поддерживали сильнее.

— Итак, господа! — ещё шире улыбнулся ведущий. — Мы все знаем, что аристократы люди занятые, поэтому не будем откладывать неизбежное. Бой начнётся на счёт десять. Раз!

Освобождая ринг, Денис Григорьевич ловко проскочил между канатами, и в этот же миг свет прожекторов не просто приглушили — он полностью потух. Может, какое-то освещение и шло из зала, но мои ослеплённые глаза его не видели.

Так же внезапно стало очень тихо.

— Два!

В уши ворвалось какой-то тихое жужжание, а в зале радостно засвистели.

— Три!

Жужжание стало нарастать, а также появился новый дробный звук, будто вдали начался каменный оползень.

…

— Шесть!

Заглушая всё остальное, с каждой секундой звуки усиливались, и к первому высокому жужжанию добавилось более низкое, а дробь переросла в оглушающий рокот.

…

— Восемь!

Справа от меня, за тем местом, где стояли прожекторы, сцена вспыхнула огнём, и наконец стал понятен источник всех этих звуков.

Два одетых в балахоны и с закрытыми капюшонами лицами гитариста производили жужжание, а сидящий за огромной установкой волосатый мужик, всё наращивая темп, молотил палочками по барабанам.

— Девять! — Это прорычал уже не ведущий, а четвёртый волосатый мужик в длинном плаще и с микрофоном. Видимо, вокалист.

— ДЕСЯТЬ!

Конец отсчёта потонул в рёве толпы, завизжавших гитарах и грянувших барабанах. Одновременно второй луч света ударил в ринг, но едва я порадовался, что стал видеть противника, как свет начал мигать.