Каникулы на Эленмаре (СИ)

Нет, рубашка и сейчас была заправлена, но настолько небрежно и неплотно, что края расходились, открывая мускулистые грудь и живот, тронутые загаром. Ладони защипало. Невыносимо захотелось подбежать и провести пальцами по гладкой коже, наблюдая, как меняется при этом цвет глаз мужчины, от водянистого голубого до насыщенно синего. Хотелось. Но я сдержалась, даже бежать перестала, перейдя на шаг.

Фингорм сидел, согнув одну ногу в колене. Он опирался на нее рукой и во рту держал колосок, покусывая его стебель. Ленивая улыбка блуждала на губах мужчины, а все лицо заливало солнце.

Обычное земное солнце… На Лорне нет ни ромашек, ни колосков, ни солнца… Это сон. Всего лишь сон, но как же не хочется просыпаться.

Эленмарец с грацией хищника поднялся с травы и неспешно направился в мою сторону. То, как он смотрел на меня, пожевывая стебелек, как двигался — рождало внутри нечто такое, от чего хотело кричать от счастья. Казалось, мужчина видит только меня и ничего вокруг. Я — его цель. Колени вдруг ослабли и мне пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание.

В этот момент Фингорм настиг меня. Сильные руки, обняв, крепко прижали к мощному телу и я сделала то, что хотела все время, пока бежала к нему — провела ладошками по его груди.

Эльф застонал и склонился, обжигая мои губы пламенным поцелуем. Каждая его ласка, каждое прикосновение вызывали во мне трепет. Я сама тянулась к Фину, обнимала, зарываясь в светлых волосах, целовала, отдавая вместе с поцелуем и часть своей души. Я горела и плавилась. Мои стоны звучали в унисон с его…

— Фииииин… — прошептала, когда наш поцелуй на миг прервался и…

Все изменилось.

Комната моего домика. Фиолетовый дневной свет Лорны просачивается сквозь не до конца опущенные жалюзи.

Тихо вокруг, лишь под щекой мерно вздымается грудь Феокла и стучит его сердце. Сердце? Ах, да. Режим «имитация жизни». Но какой режим не программируй андроиду, настоящим он так и не станет. Никогда не скажет сам тех нежных слов, что вырываются у влюбленных, когда они ласкают друг друга. Конечно, можно задать параметры и умная машина выдаст после полученного тобой, пусть механического, но все же удовольствия: «Ты была великолепна, родная!» Но разве от этого вы станете ему родней? Или глядя тебе в глаза, скажет: «Ты моя бесценная!» Но разве от этого вы станете для него ценней? И уж точно, он никогда не назовет вас любым из милых смешных прозвищ, что дают друг другу влюбленные всей Вселенной. Точнее, назовет. Вы можете приказать ему сегодня называть вас «малышкой», завтра — «зайкой», а послезавтра — «пупсиком», но радости это не принесет. Останется лишь брезгливость от ощущения неправильности происходящего. Эх…

Я лежала, касаясь щекой теплой кожи, слушала размеренный стук искусственного сердца и размышляла.