Каникулы на Эленмаре (СИ)

За силовым полем порой мелькали неясные тени, но никто из тех, кого эленмарцы называли «проклятыми», на освещенные места не вышел.

— А сквозь эти проходы в стене можно пройти? — спросила Снегирева, показывая на очередную полость в защитном поле.

— Разумеется, — подтвердила энфина, — достаточно прижить ладонь с начерченной родовой руной.

— А выйти? — не унималась Стелла.

— И выйти точно также можно.

— А как же те, кто там? Они тоже могут свободно выйти?"

"— Детка, при боевой трансформации родовая руна изменяется, вместе с телом носителя и, следовательно, не может служить ключом.

Для того, чтобы пройти через поле им нужно принять обычный вид, но это, к величайшему сожалению, невозможно, — выражение лица Явы я не видела — мешали маска и капюшон, но голос звучал печально.

Коридор резко ушел вправо и почти сразу за поворотом мы увидели фигуру в плаще. Женщина стояла неподвижно рядом с мерцающим полем. Там, за ним, на освещенной территории подземелья медленно двигались трое «проклятых». Неспешно, словно в замедленном режиме, они прохаживались вдоль стены, никак не реагируя ни на наблюдательницу, ни друг на друга.

Снегирева остановилась недалеко от паломницы, но та не обратила на европейку внимания. Нам тоже пришлось прервать наш путь, потому что не смотря на одергивание и грозное шипение Хуньки, двигаться дальше Стелла не спешила.

Я тоже во все глаза рассматривала монстров, «проклятых воинов Эленмара». Не понимаю, почему их так боялись. Дарин в боевой трансформации выглядел намного внушительнее и опаснее. Эти же были скорее симпатичными, чем страшными. Да, огромное тело, кое-где покрытое шерстью, когти, выступившие на мощных плечах шипы, складки мембраны, похожие на сложенные кожистые крылья, внушительные клыки не делали их милыми, но и не пугали, более того — не отталкивали и не вызывали омерзения.

Существа вызывали сочувствие. «Проклятые» напоминали больных амнезией. Потухший, затуманенный, полностью расфокусированный взгляд говорил о том, что существо просто потерялось во времени и пространстве. Они не помнили, кем были до трансформации. Передо мной стояли больные люди, которых по какой-то нелепой причине посчитали монстрами, приговорив к вечному заточению, вместо помощи. Неужели семье проще отдать родного человека в рабство, чем окружить его заботой и любовью? Ведь у каждого из тех, кто находится в подземелье есть кто-то близкий: мать, сестры, в конце концов братья и отцы, которые могут принимать боевую трансформацию тоже, раз не разделили их участь… Увиденное привело меня в бешенство. Получается, молчаливое согласие с незавидной участью родных, породило стерв, подобных Беллимам? Нет, так быть не должно! И не будет. Чего бы мне это не стоило.